Уф, как же тяжело было одновременно вести машину, внутри которой драгоценность, бриллиант, отвечать на неоднозначные вопросы и стараться не глядеть на Екатерину Сергеевну в зеркало заднего вида. Одного взгляда на нее хватило, чтобы отправить меня в нокаут.
До этого вопроса я и не задумывался, какие мне нравятся девушки. Раньше я бы ответил, что все. Мне без разницы. Но теперь я точно знал какие. Такие, как вы, Екатерина Сергеевна.
- Прошу, называй меня просто Катрин.
- Катрин, - я повторил ее имя, как заклинание.
Подумать только, кажется, я влюбился. Безнадежно и бесповоротно. А еще я вляпался по самые яйца. Вот же черт!
5.
Аудиторию нам открыл лаборант и наказал ждать преподавателя, который с минуты на минуту прибудет. Обычно я предпочитал парты в первых рядах, потому что, во-первых, имею плохое зрение, а, во-вторых, да-да, я ботаник, уж простите-извините. Но в этот раз мне необходимо было скрыться с глаз долой, уединиться, забиться в уголок и свернуться калачиком, чтобы никто не мог потревожить, поэтому занял самую верхнюю парту по соседству с теми студентами, что, как правило, тут успешно отсыпались после бессонных зажигательных ночей.
В аудиторию вошел преподаватель, и лучше мне бы провалиться под землю, потому что это был профессор. Полная неожиданность, потому что это не его предмет.
- Доброе утро, студенты. Семен Семеныч заболел, потому сегодняшнюю лекцию буду читать я. – Объявил своим ледяным тоном профессор, обводя аудиторию проницательным взглядом, таким проницательным, словно рентгеновские лучи.
Мне и так с самого утра на душе было погано, как будто туда кошки нагадили, а теперь еще и встреча с профессором. Теперь и вовсе хотелось умереть от стыда.
Дело в том, что… Не знаю, с чего даже начать свое чистосердечное признание. Как-то все закрутилось-завертелось, и во многом была, конечно, моя вина. Вина перед профессором. Мне было просто невыносимо в эту минуту смотреть на него, слушать его голос. Да и дышать одним душным воздухом тоже. Я подлец. Настоящая сволочь.
Вчера Екатерина Сергеевна… то есть Катрин попросила отвезти ее по одному делу в центр города. Я уже был готов к тому, что видеть ее, пусть и в зеркало заднего вида, станет мучением, чистым страданием. Никогда я не догадывался, что внутри меня может таиться такое большое чувство, как… не знаю, любовь, наверное, слишком громко, но влюбленность – самое то. Наверняка подобным образом влюбляются подростки, прыщавые мальчишки, когда объект их юной страсти находится в недосягаемости, за пределами их мечтаний, а чувство взрослого парня значительно отличается своей фундаментальностью. Но влюбился я именно как мальчишка, когда не хочется ни есть, ни пить, ни спать. Стоит мне закрыть глаза, как вижу Катрин. Открываю, а она снова перед глазами. Околдовала меня, очаровала, приворожила. Овладела моим сознанием.
- Мне нужно в торговый центр, - сказал она, садясь на заднее сиденье. С собой в машину она приносила роскошный аромат, пьянящий, бередящий мою юную невинную душу. От ее запаха я был пьян. Мне нельзя было вести машину; одурманенный страстью к этой женщине, я представлял опасность на дорогах.
- У вас встреча с читателями?
- Нет. Я решила обновить гардероб.
- Вы потрясающе выглядите и в старом гардеробе. То есть новая одежда – это здорово, но вы и в старой красавица…
- Спасибо за комплимент. Ты милый.
Мы встретились взглядами, и меня окатила горячая волна желания. Нужно прекратить пялиться на Катрин, она жена моего профессора! Андрей, не будь идиотом, эта восхитительная женщина не для тебя, очнись, придурок!
- Я решила приобрести нижнее белье из новой весенней коллекции, - сказала Катрин томным, соблазнительным голосом, отчего я так сильно стиснул руль руками, что тот противно заскулил.
Мать твою, зачем она это сказала? Как мне теперь избавиться от образа перед глазами, в котором Катрин в красивом кружевном белье, раскинутая на белоснежных простынях? Кружево подчеркивает нежность ее оливковой кожи, ее мягкость и упругость. Я представляю, как кладу кубик льда на ее плоский животик, и кожа мгновенно покрывается мурашками. Я вожу кубиком по животу, постепенно поднимаясь вверх к пышной груди, которую мечтаю смять и руками, и губами, прижаться лицом, легонько покусывать соски, а потом языком проложить дорожку вниз…