- Бриз - да. Если князь Михаил о нем не вспомнит и не затребует в Руссию. Или если его не заберет твоя вдова.
- Какая к демонам вдова?.. ох же, merde, я не успел развестись!
- И князя Михаила ждет приятный сюрприз.
- С того света. Да ну, шлюшка и Бриз? Это не смешно. В конце концов, соврешь что-нибудь.
- А не буду я врать, Андре, - Морис глянул на него неожиданно остро, напомнив франкского императора. - Скажу правду. Подарил своему новому вассалу. Я же не могу бросить тебя на произвол судьбы. Но и дать серьезную должность тоже не могу, сам понимаешь. Что-то такое... ну, допустим, будешь моим лютнистом.
- При том, что ты терпеть не можешь музыку?
- Да плевать на музыку! Ладно, будешь учителем бриттского и славского языков, это правдоподобнее. Но ты мне нужен не ради ведра со струнами и не ради трепа с бриттами!
- А ради чего, Морис?
- Ты мой друг.
- Вассал, - едва сдерживая злость, поправил его Андре.
- Твою мать... да, вассал. Давай, сукин ты сын, на колени и приноси вассальную клятву. Ну?
- За каким демоном? Ты сдурел?.. Сир!
- Это я сдурел? Это ты прогулял все уроки! Как твой сюзерен, я имею право дать тебе и новое имя, и документы, и демона лысого! Я беру тебя под свою руку, идиота безответственного! Даю тебе защиту императорского рода! Ты!.. - под конец Морис уже орал, нависая над столом.
- Все-все, я понял, не испепеляй меня на месте, пожалуйста! Очень страшный сюзерен!
- Идиот... - устало выдохнул Морис, падая обратно. - Учти, больше предлагать не буду. Нужна мне эта головная боль!
- Нужна.
Андре хмуро поставил полупустой бокал на стол Мориса. Он всеми фибрами души чуял, что в предложении вассалитета кроется подвох размером с Бриттский пролив, но другие варианты были куда хуже. Ведь сейчас он - никто и звать его никак. Ни документов, ни денег. В глазах закона он даже не дворянин!
- Тогда вперед, друг мой.
Мысленно пообещав Всерадетелю, отцу, руссийскому императору и особенно той суке, что его подставила, все кары небесные, Андре отошел от стола и встал на колени. Очень хотелось зажмуриться, чтобы хоть не видеть собственного позора, но он привык встречать все, что уготовила ему судьба, с открытым забралом. Значит, и сейчас будет так же.
- Именем Буоннов, перед лицом Единого, дарую тебе рыцарское звание и новое имя. - Морис коснулся его плеча обнаженной шпагой плашмя. - Принимаешь ли ты мой дар, шевалье Андре Вульф, и клянешься ли быть моим верным вассалом?
- Да, монсеньор. Клянусь верно служить вам до скончания дней своих. Моя жизнь - ваша жизнь, монсеньор. Перед лицом Единого. Да будет так.
Когда Андре прикоснулся губами к шпаге Мориса, его пронзил разряд, похожий на молнию. И что-то изменилось. А еще Андре показалось, что шпага светится - синим, с золотыми искрами. Наверное, солнце отразилось. Ведь не мог же Андре увидеть магию древнего ритуала? У него же нет дара и никогда не было! Определенно, показалось.
Глава 4, бизнес и ничего личного
Брийо, столица Франкии. Где-то в бедных кварталах
Матильда
Выйдя за порог заведения мадам Фифи, Матильда глубоко вдохнула воздух свободы и огляделась. После двух дней взаперти даже узкая, плохо замощенная и загаженная улочка без единого деревца казалась прекрасной. Хотя в целом картина мало отличалась от ожидаемой: типичный город доиндустриальной эпохи. Кирпичные и деревянные разномастные домики в два-три этажа, вторые этажи нависают над первыми, на балконах сушится белье. Кое-где вывески - ножницы, ботинки, поросенок с воткнутой вилкой и прочие кружки, некоторые даже с написанными названиями.
Обзор, конечно же, перегораживала похожая на катафалк карета, запряженная желтым конем с печальной мордой и кривоватыми ногами. Матильда невольно улыбнулась: этого мерина хоть сейчас на роль любимого коня некоего гасконского дворянина!
Оглянулась она тоже с улыбкой и даже помахала рукой бараку из красного кирпича с вычурной намалеванной на жестяном листе вывеской: грудастая девица с веером. Девица ее проигнорировала, видимо, потому что у нее живот болел. Здоровые люди так не кривятся и не выпучивают глаза!
На месте князя Матильда бы обходила заведение, где даже на вывеске уродина, десятой дорогой. Впрочем, она бы точно столько не выпила!
Оставалось надеяться, что у новой мадам дела обстоят лучше и с вывеской, и с работницами. По крайней мере сама мадам выглядит куда лучше Фифи! Лет не более тридцати, стройная, с уложенными в сложную прическу рыжими локонами, одетая в строгое темно-зеленое платье, оттеняющее глаза. Так сходу и не скажешь, что владелица дома терпимости. Скорее молодая жена какого-нибудь прокурора или мануфактурщика.