Что сказать о моей семье? Она была самой простой, как мне казалось тогда (да и сейчас кажется). У моей мамы я была вторым ребенком, у отца – первым и единственным. Когда я родилась, брату было уже 10 лет. Мама развелась с первым мужем и сразу же вышла замуж за моего отца. Как я понимаю, это было по большой любви. Мы с мамой никогда особо не затрагивали тему ее первого брака. Ни когда я была подростком, ни когда уже сама стала взрослой замужней женщиной. Между нами не было тех самых взаимоотношений «двух подруг», которые готовы делиться друг с другом самыми сокровенными переживаниями и у которых есть общие секретики. Наша история – про маму и дочь в самом привычном смысле. История, где последняя должна хорошо себя вести, учиться на «четверки» и «пятерки», не огорчать и не подводить первую. Пожалуй, так всегда и было. Даже в непростом переходном возрасте я старалась оставаться для мамы примерной дочкой. Поэтому мы и не затрагивали в разговорах неприятные для нее темы. Как первого развода, так и второго. Единственное, что я поняла для себя: от отца моего брата мама ушла относительно легко, потому что особо и не любила этого мужчину. Со вторым, то есть моим отцом, все было уже иначе.
Любое переломное событие из ранних лет способно не только отложиться в памяти, но и повернуть нашу жизнь в определенное русло. Повлиять на наши приоритеты и цели.
«Любите, девушки, простых романтиков, отважных летчиков и моряков…» Мама выбрала третий вариант. Он был моряком дальнего плавания. Его присутствие в моей жизни, да и в жизни всей нашей семьи, можно было сравнить с морзянкой – точка, тире, точка, тире. Три месяца он в рейсе, два – дома. Пожалуй, первое осознанное и потому отложившееся в памяти восприятие отца произошло у меня примерно в четыре года. Нередко в семьях роль «плохого копа» достается маме, из-за ее строгости. А роль «хорошего» – папе, который балует детей, причем порой втайне от мамы. Вне всяких сомнений, я была папиной дочкой. Отец был единственным во всей семье, у кого я готова была часами сидеть на коленях. Я всегда смотрела на него с неподдельным обожанием, потому что для меня он был самым настоящим героем. Даже немного сказочным героем. Как Синдбад, он ходил по морям, бывал в самых разных странах (преимущественно азиатских) и конечно же привозил нам с братом подарки. Такие, которых ни у кого во дворе не было. Наверное, я была одной из первых девочек в Благовещенске, у кого появилась Барби. В начале 90-х по телевизору каждое воскресенье показывали диснеевские мультсериалы, которые длились целый час. Между сериями обязательно была детская реклама – кола, вафли, шоколадки, игрушки. Когда другие девочки с восторгом и мечтанием смотрели на экранных кукол Барби, у меня уже был ее дом – еще один роскошный подарок отца. Вот оно, бесхитростное детское богатство. При этом наша семья жила средне.
Маленькой девочке сложно понять, почему папа больше не приходит домой и не проводит с ней время. А маме тяжело было объяснить это не только мне, но и самой себе.
Время, что отец проводил с нами дома, пролетало быстро, а потом начинались долгие дни в его ожидании. К такому ритму я привыкла и, возможно, поэтому сразу и не поняла, что он ушел от нас. Почему и как – до сих пор не знаю. Не было никаких прощальных разговоров, долгих переездов… Ничего такого. Просто он не вернулся из очередного рейса. То время для меня до сих пор как в тумане. Маленькой девочке сложно понять, почему папа больше не приходит домой и не проводит с ней время. А маме тяжело было объяснить это не только мне, но и самой себе. Я просто знала, что папа есть, что он жив, но больше не хочет нас видеть.
Когда мне было 6 лет, я заболела менингитом. Это было очень серьезно – меня положили в больницу. Как потом рассказывала мама, был большой риск того, что я могу ослепнуть или стать глухонемой. Все то время, что я болела, мама постоянно упрашивала отца прийти и проведать меня. Она думала, что это придаст мне сил, позволит отвлечься. Наконец ей удалось уломать его – он все-таки приехал. Пришел в палату, немного посидел рядом с моей кроватью. Потом повязал мне на голову какую-то черную ленту с благословениями и ушел. В следующий раз я увидела его только в 16 лет.
Уже во взрослом возрасте я очень много прорабатывала тему отца с психологами. Да и до этого сама не один год билась над получением ответов, которые бы могли если не успокоить меня, то прояснить ситуацию с его уходом от нас. Но чем дальше в лес, тем больше дров. И до сих пор вообще ничего не понятно. На какие-то вопросы я смогла найти ответы, но куда больше вопросов так и подвисло в воздухе. В какой-то момент – о нем я расскажу чуть позже – я поняла, что больше не готова терзаться в поисках правды. «Очень трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно, если там ее нет», так что я просто решила снять с себя это бремя и не дописывать ту историю, которая никак не складывалась долгие годы. Нужно было просто перевернуть эту страницу и забыть.