– Это я, друзья, это я.
– Барон! – воскликнул один из носивших маску, и голос его показался Колетт смутно знакомым. – Какого дьявола вы делаете здесь? И какого дьявола вы без маски и без знака? Да я чуть не разрядил в вас пистолет!
– Поберегите порох, мой друг. Мне нужен Идальго.
– Он в доме. Сеньор де Брикмо готов покинуть Париж. – Человек в маске глянул на Колетт и произнес, видимо, узнав: – О, Господь Всемогущий, Кассиан…
Она сидела в седле, пытаясь отдышаться и свыкнуться с тем, что мир в прошедшие мгновения перевернулся снова. Впрочем, она могла бы и догадаться.
Черные одежды Кассиана, его знание, где отыскать Идальго. Идальго, который сам принадлежит к католической аристократии. Наваррские герои, цвет двора. Значит, барон де Аллат точно замешан.
Знал ли Ренар? По-видимому, знал. Потому и просил своего друга, который, наверное, совсем не так глуп, как старается казаться, защитить графиню де Грамон. Уж люди Идальго умеют защищать и сражаться. И Кассиан никогда не скрывал, что он хороший фехтовальщик.
Из дома вышло несколько человек, мужчины; они тут же сели верхом на лошадей, которых придерживали для них люди Идальго. В одном Колетт узнала сеньора де Брикмо, хотя он был переодет в темное – зато громко благодарил кого-то. Впрочем, благодарности стихли почти сразу, и Жан де Бовэ в сопровождении двоих людей в черном растворился в уличной тьме.
– Идальго! – крикнул тот дворянин, что разговаривал с Кассианом.
Один из оставшихся всадников оглянулся, повернул коня и подъехал ближе; свет факела на уличной стене мазнул по широким полям испанской шляпы, провалился в черноту маски и лизнул подбородок и губы. Пару мгновений Идальго потребовалось, чтобы оценить визитеров; затем он сухо бросил:
– Объяснитесь.
Голос его был холоден и вовсе не таков, как тогда, в мае, на солнечной наваррской дороге; тогда Колетт видела словно бы другого Идальго – полного жизни, веселого, несмотря на скверные новости. От него исходило ощущение тепла. А сейчас этот человек, кем бы он ни был, пребывал не в самом лучшем расположении духа – однако никаких сомнений в том, что он здесь командует, не оставалось. Он странным образом выделялся на фоне своих друзей, одетых почти так же, как он, и виной тому была не испанская шляпа, а чувство, что за Идальго можно пойти.
Куда угодно, так как он умеет вести.
Вот уже второй раз Колетт мгновенно заворожила сила его личности – и это придало ей смелости. Она тронула поводья лошади, выехала вперед.
– Позвольте мне объяснить, благородный Идальго. Я графиня де Грамон…
– Я знаю, кто вы, – перебил он. – Почему вы в мужском костюме на этой улице, а не под крылышком своего мужа или не за стенами Парижа? Вы ведь уезжали, чтобы помочь графине, барон де Аллат?
– Да, сударь, но обстоятельства изменились. – Кассиан, не дрогнув, встретил взгляд Идальго: коротко блеснули под шляпой глаза в прорезях маски. Барон повернулся к Колетт: – Расскажите, прошу вас.
Она коротко описала визит капитана де Саважа; все уложилось в несколько фраз, и голос даже не дрогнул. Происходящее казалось немного нереальным, словно во сне, и страх отступил – здесь, рядом с легендарным Идальго, нечего было бояться. Он слушал, не шевелясь, а вот дворяне заволновались.
– Что за невообразимых злодейств полна эта ночь! – воскликнул тот, с полузнакомым голосом. – Идальго! Неужели мы…
Он всего лишь поднял руку – и люди смолкли, повинуясь этому короткому жесту. В наступившей тишине Идальго произнес:
– Если я вас правильно понял, мадам, то стоит мне не явиться, и семью де Котен убьют немедля. Барон де Саваж хочет встречи? Прекрасно. Я дам ему встречу. Я слишком долго откладывал. – Он повернулся к ближайшему своему соратнику. – Вы, Реми, возьмете десятерых и будете продолжать то, что мы начали. Остальные едут со мной. Я возвращусь не позже трех.
В этот миг спасенный ребенок требовательно заорал, да так неожиданно, что державший его Анри чуть не выронил свою ношу. Лошадь Идальго фыркнула, дернула головой, а он спросил:
– Что это?
– Мадам велела подобрать младенца с рук мертвой матери, – негромко объяснил Кассиан.
– Реми, – только и сказал Идальго, а один из всадников уже подъехал ближе, чтобы забрать ребенка у Анри. – Отправляйтесь к дому д’Овалье и до того, как сопроводите людей оттуда, отдайте им этого крикуна. Где трое, там и четвертый.
– А ведь верно, мамаша д’Овалье с ним справится, – сказал кто-то весело.
Колетт поразило, как они могут смеяться. Вокруг смерть продолжала собирать кровавую жатву, вот-вот на улице могли появиться воинственно настроенные горожане, которые куда как обрадуются возможности заколоть протестантских защитников, а люди под масками улыбались, глядя на орущего младенца.