— Что-то парит к дождю, — бормочет Таня Леонидовна.
— Гуляю с Людвигом. Музе Анатольевне лучше, но сейчас она спит. Синоптики дождя не обещали, — отвечаю я по порядку.
— Врут, как всегда, — лениво обмахиваясь веером, страдает Таня Леонидовна.
— Не скажи, — оживляется Ираида Яковлевна. — Говорят, новый спутник с Плесецкого запустили… Жди дождя.
Невесты начинают спорить, и мы с Людвигом ускользаем.
Серебристый джип соседа спрятан не только за булочную, но еще и кустами замаскирован. Я обхожу газон, невольно поправляю прическу и ругаю себя за этот жест. «Уймись, Серафима! Миша умный, добрый, чуткий, нежный…»
Людоед свободно скачет до задней раскрытой дверцы джипа, но на подножке неожиданно начинает капризничать. До этой заминки мы с Левой не сказали друг другу ни слова. Как будто всю жизнь встречаемся в кустах у булочной. Случись кто из невест рядом, так бы и решил.
— Ну парень, не ерепенься, — говорит Лев и, выйдя из салона, пытается взять собаку на руки.
Людоед оскорбленно тявкает, потом задумывается и через секунду оказывается на заднем сиденье.
— Анекдот хотите? — усаживаясь за руль, интересуется бандит.
— Хочу, — киваю я и жеманно (вот идиотка!) сюсюкаю: — А он приличный?
— Вполне, — ухмыляется Лева и трогает машину с места. — Вопрос. Зверь на четырех ногах, с рукой во рту… кто такой?
— Слон, — довольная своей догадливостью, отвечаю я.
— Бультерьер с оторванной рукой в зубах.
Жестокий анекдот мне не нравится, и я не хихикаю даже из вежливости. Оглядываюсь на Людоеда и вижу, что пса подобная реклама вполне устраивает. Он разевает пасть в зевке и демонстрирует устройство для отрывания конечностей.
Кердык маньяку. Если не Лева, то «крокодил» его достанет точно.
Машину Лев водить умеет. Мой Миша может разобрать и собрать двигатель с завязанными глазами, а возможно, и временной рекорд поставит, но за рулем ему делать нечего. Каждый раз, когда муж выводит нашу «девятку» из гаража, мы с мамой начинаем пить таблетки от морской болезни. Под его управлением машина нервно дергается и словно нарочно пересчитывает все знакомые ухабы. Миша наслаждается звуком работающего, налаженного механизма и, кажется, специально уродует внутренности автомобиля, чтобы еще раз в них поковыряться. Поездка до кооператива «Бетонный завод» превращается в тренировку летного состава пилотов сверхзвуковой авиации. Тошнит всех, кроме мужа и Людвига. Муза Анатольевна считает, что пес однозначно прославился бы, запускай и сейчас Россия в космос собак. Космос не «Педи Три», там главное не порода, а вестибулярный аппарат.
Прокол с анекдотом Лева переживает недолго.
— К месту встречи мы подъедем заранее, — говорит бандит, ориентируясь по значкам с номерами троллейбусов, прибитым над каждой остановкой. — Прикинем, так сказать, на местности расклад сил. Надеюсь, там найдется укромный уголок, где спрячусь я…
— Не надо, — перебиваю я. — Я знаю, что там за место. Укромных уголков не будет.
Лева не верит и продолжает настаивать. Машина в это время идет плавно и ровно, словно на спидометре не восемьдесят километров в час, а десять, максимум двенадцать.
— Серафима, этот человек может быть опасен, — он косится на ворот моей майки, — один раз вы уже пострадали…
— Лев, мне нужна сумка, — твердо произношу я и, подчеркивая свою храбрость, продолжаю: — Во-первых, я буду готова к нападению. Во-вторых, со мной будет Людвиг (отсутствие собак отдельно не оговаривалось). В-третьих, коли что… вы подоспеете…
Поспевать, оказалось, придется издалека. Длинная, как кишка, односторонняя дорога, ближе к повороту в ненужную сторону — облезлый навес. И ничего более. Ни одного куста, клочка зелени, укромного угла. Узкая прямая дорога, огороженная бетонным забором.
Но я уже притворилась храброй, и Лева идет к проходной почти простаивающего завода. Проверить, бдит ли охрана.
Охрана в лице пьяного вахтера спит. Лев барабанит по мутному плексигласу двери, получает витиеватый посыл и идет в другом направлении. Возвращается ко мне и Людвигу.
— Я доеду до поворота. Там развернусь и буду ждать. Глазом не успеете моргнуть, Серафима, я уже рядом…
— Ехать придется навстречу движению, — бормочу я.
— Его нет, — отвечает Лев. — Если отъезжать за тот угол, мне будет вас почти не видно…
— Спасибо, — шепчу я и чувствую, как закипают слезы.
Лев опускает тяжелую руку на мое плечо и начинает уговоры:
— Я остаюсь, Серафима.
— Нет. Езжайте. Я справлюсь.