— Лева, ты можешь достать мне пистолет?
— Очумела, подруга? — подпрыгивает Лев. — Тебе только ствола не хватало! Лучше к Машке иди, она тебя обороняться научит.
Я вяло машу рукой. С самообороной я и так разобралась. Так залепила страдальцу дипломатом в лоб, догонять не побежал.
— Какая у тебя фамилия? — неожиданно спрашиваю я.
— Иванов, — неожиданно смущается Лева.
— Мухина, — представляюсь я, — в девичестве Вольская. — И продолжая неожиданности, хвастаюсь: — Мой дед академиком был…
— А мой сантехником, — вздыхает Лева Иванов.
Понятно.
— А квартиру на какие доходы купил? — спрашиваю напрямик. После интимных подробностей о свидании с маньяком ничего не стыдно.
— Тетка в Америку уехала, денег нам с сестрой оставила. Сестра дачу купила, а я — вот эту квартиру…
— Тетка тоже Иванова?
— Теперь Амбарцумян…
— Хорошо иметь состоятельных родственников, — для поддержания беседы, далекой от покушений, говорю я.
— А где твои родители?
— В Киеве.
— А муж?
— В Норвегии.
— География, — вздыхает Лев и подливает в мой фужер коньяку.
Такими темпами я скоро окажусь в спортивном зале на матах. «Миша умный, добрый, чуткий, нежный…»
А бдительная Муза спит. Как и моя совесть. Завитушки вокруг имени Серафима обретают форму сердец, мне становится жарко, и я бужу совесть: «Миша умный, добрый, чуткий, нежный…»
— Мой муж — доктор наук.
— Конечно. Дед — академик, муж — доктор…
— А я вру, что пишу диссертацию…
— Зачем?
— Чтобы улизнуть от Музы — я делаю добрый глоток коньяка. — Она считает, что порядочная женщина должна сидеть дома и караулить холодную постель.
— По-моему, она права…
Ответить я не успеваю. Рядом со мной, на столе, соловьиными трелями оживает трубка «Панасоника». И так как теми же трелями сейчас заходится база у изголовья постели Музы Анатольевны, я стремительно хватаю трубку:
— Алло!
— Сима, это Анатолий Карпович…
Что-то в тоне Викиного мужа не дает мне ответить веселым и привычным: «Привет, Тошик!».
— Добрый вечер, — говорю я.
— Виктория умерла, — произносит Анатолий Карпович. — Похороны во вторник.
— Как?! — мне кажется, что я сползаю со стула.
— Сердце…
— Когда?!
— В пятницу. Ночью. На улице.
Мне не хватает воздуха. Я ловлю его открытым ртом, но легкие отказываются работать и бессильно трепещут в груди. Только выдох:
— Тошик, как?!
— Я ждал ее в субботу на даче. Она не приехала. Я ждал ее до ночи. Она не приехала. Сегодня я приехал в город. Она в морге. Инфаркт. Викторию нашли на улице, у подъезда… Антон на даче… я не знаю… как ему… — Анатолий Карпович заплакал. — Сестры занимаются похоронами…
— Ты один?
— Да.
— Я сейчас приеду.
— Приезжай… пожалуйста. Я всех разогнал… сестры ревут… ты же понимаешь…
— Уже еду, — говорю и отключаю связь.
Я кладу трубку в карман спортивного костюма, вскакиваю и озираюсь.
— Мне надо в Текстильщики. Виктория умерла.
— Подруга? — спрашивает Лев. Я киваю. — Самая близкая?
— Любимая, — отвечаю я и иду к двери.
— Подожди, — останавливает Лев. — Я тебя отвезу.
О том, что у него завтра тяжелый день, мы не вспоминаем оба. Я принимаю предложение как должное — настоящий мужчина не позволит женщине, даже чужой, ехать ночью в беду одной.
Во дворе полумрак. Одиннадцать вечера в конце июля еще не ночь. Окна дома светятся, на балконах горят огоньки сигарет, но мне плевать на пересуды.
Вика умерла… И я тому… причина? Я вывела ее ночью из дома от телефона, по которому можно вызвать «Скорую», от аптечки, что полна лекарств…
Боже! Беда достала Викторию! Охотилась за мной и промахнулась…
Надолго?
Часть 2
Я сидела на тесной профессорской кухне и чувствовала, как делится время. На «до» и «после».
Прежде я жила в режиме настоящего времени — иду, беру, делаю. Человеку, который много врет, лучше жить в настоящем. Сказал, забыл, существуешь дальше. Прошлое касалось вещей — у книжной полки Мишиного дедушки было прошлое, у Музиного кокона из хлама было прошлое… Я жила в квартире, имеющей лишь настоящее, с настоящей свекровью и несовершенной диссертацией.
Теперь время разделилось, пронеслось надо мной и разломилось на части «с Викторией» и «после нее». Тоже сейчас, но уже в прошлом. Как раньше, уже не будет. Никогда. Это тоже новое слово. Как «было».