— Хорошо. Ты думаешь, после беседы с Игнатовым что-то изменится? Мне приставят охрану и начнут искать типа в нитяных перчатках?
Лев промолчал. На Белимбаева рассказ Льва о типе в перчатках не произвел никакого впечатления. Наезд произошел в другом районе, Батыр Рашидович зациклился на Гальцеве и почти не обратил внимания на подозрительный «КамАЗ». Водители иногда носят перчатки, часто оставляют машины на месте дорожно-транспортного происшествия и не приходят в милицию, пока не выветрятся алкогольные пары. А дальше — «Ничего не знаю, ничего не видел, машину угнали…»
Другое дело Гальцев. Этого психа вся милиция столицы искала. И за списание криминального трупа — Белимбаеву почет и уважение. С чьей бы подачи ни залетела в его кабинет испуганная дамочка, заниматься объединением нескольких дел — убийством насильника в Текстильщиках, попыткой проникновения в квартиру в центре Москвы, автодорожным происшествием, которое вообще черт знает где произошло, — никто не будет. Милиционеры тоже люди. В городе жара, треть сотрудников в отпусках, а у дамы, кроме испуганных глаз и предположений, ни одного факта. Вернее, один — спрятанный труп насильника. Но это говорит не в ее пользу.
Как ни обидно, но никому мы, граждане, на фиг не нужны. Убьют, тогда приходите. Максимум, что рассматривается, это заявление.
Обратиться в службу безопасности банка?
Уехать в Норвегию?
Купить пистолет. И учить карате.
Боксер Лева тоже понимал, что дело наше тухлое. Но привычка давать сдачи заставляла его шустро шевелить извилинами.
— Чует мое сердце, Сима, искать врага надо среди своих. Кто-то из ближнего твоего окружения на тебя зуб точит…
— Кто, Левушка? Вокруг меня сплошь интеллигентные, милые люди…
— Чикатило тоже неплохо смотрелся, — буркнул Левушка.
— Ну-у-у, это из другой оперы. Гальцев-то умер.
— Чтоб ему ни дна, ни покрышки! — Лев стукнул кулаком по рулю, попал на клаксон, и машина сыграла мелодию футбольной речевки «Спартак» — чемпион».
— Поехали домой. Мне еще Людоеда выгуливать.
— Я с тобой, — сказал Лева, плавно тронул джип с места и влился в поток машин.
Муза спала. Лев дождался нас с Людвигом у булочной и повез на прогулку в Сокольники.
Мы сидели на лавочке, смотрели, как пес знакомится с новой территорией, и молчали.
Тоска на меня навалилась невероятная! Хотелось взять отпуск и на весь срок залезть головой под подушку, желательно — где-нибудь за границей. Может быть, за это время все само собой как-нибудь устаканится, придет в норму и некто в нитяных перчатках оставит меня в покое.
Да и был ли этот ОН?
Отрывок из записок наемного убийцы.
«Он был. И он был гораздо ближе, чем женщина подозревала. Она стала его навязчивой идеей. Она приходила ночью во сне, ускользала утром и сводила с ума днем. Женщина стала его первой неудачей. Она сломала работу Ювелира. И он не мог ей этого простить.
Он уже не знал, так ли ему надо, чтобы она все вспомнила…»
В Сокольниках Людоеду не понравилось. Много впечатлений, чужих запахов, незнакомых серьезных собак. Пес улегся у моих ног и недовольно щурил и без того мелковатые глазки.
— Лев, я так устала от подозрений. Если я подумаю еще хоть чуть-чуть, съеду с катушек. Могу залаять, могу завыть, могу кого-нибудь съесть… Но больше я не могу…
— У тебя отпуск когда?
— В конце августа. Приедет Миша, и мы всей семьей отправимся в Испанию. Путевки уже заказаны…
— То есть уехать из Москвы сейчас не получится?
— Нет. В июле работы в банке не так много, но часть сотрудников уже гуляет, и меня не отпустят. Заменить некем. На следующей неделе уходит мой шеф, я остаюсь за начальника.
— А если попросить его поменяться?
— Никак. У него внуки школьники. Он уезжает отдыхать с ними. Конец августа Константиныча не устроит…
— Понятно, — вздохнул Лев. — Я отправляюсь отдыхать после соревнований…
Мы поговорили о погоде на Средиземноморском побережье Европы, о рыбалке на Селигере и грибах, которых в этом году мало в Подмосковье.
— У меня родня живет в Соликамске, — сказал Лев, — там грибы косить можно…
— Да ну?
— Ага. Но собирать неинтересно. Поставил перед собой два ведра и ползаешь кругами по одной полянке, пока доверху шляпками не набьешь…
— Так бывает? Ползаешь и не встаешь?