— Ик… Уже час мучаюсь. Вода не помогает. Ик…
— Хочешь, в столб врежусь?
— С ума сошел?! — перепугалась я и перестала икать.
Капитан Игнатов оказался рыжим добродушным толстяком с висячими усами и хохляцким акцентом. Какой, однако, интернациональный милицейский коллектив в отделении Текстильщиков подобрался. Игнатов ничего не писал, ничем не пугал, сидел, слушал и поглаживал пушистый рыжий ус.
— Все ясно, Серафима Андреевна, — в итоге произнес он. — Ваши прежние показания я уже просмотрел и… в принципе… согласен: сломать шею Гальцеву вы не могли. В принципе…
— А как насчет других происшествий? — спросила я.
— Попытка проникновения в квартиру и грузовик? — уточнил Игнатов.
— Да.
— И в том, и в другом вы не уверены? — тем же тоном произнес капитан.
— Да, — промямлила я и оглянулась на каменного Леву.
Лева битый час изображал молчаливое надгробие, и капитан обратился к нему сам:
— Лев Николаевич, вы сможете опознать шофера грузовика?
— Со спины, — пообещал боксер.
— Кхм, — сказал капитан. — Рост, вес, телосложение, цвет волос?
— Рост выше метра восьмидесяти, вес… килограммов девяносто… может, чуть меньше. Телосложение нормальное. Цвет волос… не знаю. Он был в кепке-бейсболке коричневого цвета.
Капитан опять крякнул и сказал:
— В принципе… описание совпадает с приметами настоящего шофера «КамАЗа». Я звонил в ГАИ, справлялся. Но водитель уверяет, что машину угнали днем. Когда точно, он не знает. С утра был на рыбалке, там выпил, вернулся вечером и сразу подал в розыск.
— Во сколько?
— Поздно, — вздохнул капитан. — Машина стояла у забора из сетки-рабицы около охраняемой парковки. Сторож за грузовиком не следил и не может сказать, кто сел за руль. Но у водителя — четыре свидетеля-рыбака, все подтвердили его присутствие на реке.
Я беспомощно переводила взгляд с одного мужчины на другого и понимала, что кроме, «кхм» и «в принципе», сказать тут нечего.
— Теперь о попытке проникновения в жилище, — продолжил Игнатов. — По вашим же словам, Серафима Андреевна, вы точно не уверены, была ли она, попытка проникновения. Ваша свекровь — пожилая женщина, вы лично не видели, чтобы она запирала замки…
— Что вы можете нам посоветовать? — Лев перебил нудные рассуждения.
Капитан развел руками.
— Езжайте в отделение по месту жительства, пишите заявление…
— Фигня какая-то, — не удержался Лева, и капитан посуровел лицом.
— Извините, не согласен, — буркнул он. — Труп Гальцева лежит в холодильнике, это факт. Остальное — пустые размышления. И поверьте мне, Лев Николаевич, от заявления о попытке проникновения в квартиру дамочки, накануне потерявшей сумку с ключами, отмахнутся, как… — крепкой ладошкой капитан изобразил попытку убить назойливую муху.
— Но в ее сумочке не было паспорта! — воскликнул Лев. — Как преступник узнал адрес? Значит, за Симой следили!
— Может, и следили, — вздохнул капитан. — Серафима Андреевна, вы можете с уверенностью сказать, что в вашей сумочке не завалялось какой-нибудь квитанции с адресом? Например, из прачечной или из химчистки?
Батюшки святы! Какая я идиотка! Сижу тут, отвлекаю занятого человека…
— Пошли, Лева, — сказала я и распрощалась с капитаном Игнатовым.
— В чем дело? — спросил Лев на крыльце отделения.
— В моей сумочке могла остаться квитанция из химчистки. Три недели назад я получала дубленку и попросила оставить квитанцию на случай проявления дефектов под дождем… И, Лева! В моей сумке такой бардак, что могло остаться извещение о посылке с Украины! Муза ходила получать по своему паспорту и ругалась, что я извещение ей не оставила…
Лева уничтожил меня взглядом и сел за руль.
Мне тоже было неприятно. Дубленку очень жаль. Химчистка у нас первоклассная, «итальянская», но работники в ней наши, отечественные. Вполне могут перепутать состав, и моя коричневая дубленка расцветет от сырости под леопарда.
Впрочем, плевать. Давно пора шубу купить.
Лева дулся и молчал. Визиты к милиционерам в Текстильщики поэтапно разбивали его стройное построение триллера с маньяками, наемными убийцами и прочими душегубами. Игра в Пинкертона давала возможность для свиданий, окруженных ореолом мужественного заступничества.
Подъезжая к кустам у булочной, Лев спросил:
— Поедем опять в Сокольники? С Людвигом гулять…
— Увы, — я весело улыбнулась, и у Левы стянуло лицо. — Сегодня иду сдаваться. Признаюсь Музе, что потеряла ее челюсть.
— Успехов! — пожелал Лева и помог мне выбраться из машины.