— Да пошел ты! — Алексей тряхнул плечом и сбросил его руку. — Нужен я ей…
Но про себя подумал, что нужен.
К поездке в Москву он готовился, как на свидание. Лучший костюм, галстук, ботинки, новый парфюм… В потускневшем зеркале ванной комнаты коммуналки придирчиво оглядел собственное тело, поиграл бицепсами и бросил отражению: «Хорош, чертяка!».
В Москву летели самолетом. К запястью Алексея стальной цепью был пристегнут кожаный кейс. Хозяйка сидела через проход, хмурая, молчаливая и недоступная.
«Идиот! — ругал себя Алексей. — Возомнил!»
Дела в столице не заняли много времени. Селена проносилась сквозь город, как горячая спица сквозь масло. Алексей топал следом и, когда от его запястья отстегнули кейс, почувствовал себя и вовсе ненужным.
Во время обеда в ресторане он сидел за одним столиком с такими же, как сам, парнями-охранниками. Селена расположилась в глубине зала с их боссами, пила красное вино и даже случайного взгляда на него не бросила.
Затем была поездка по ночной Москве на «Мерседесе» представительского класса — он рядом с водителем, Селена дремлет на заднем сиденье и… вагон «Красной стрелы», купе СВ, одно на двоих.
Едва зайдя в купе, хозяйка сбросила пиджак, расстегнула верхние пуговицы блузки и тяжело опустилась на диван. Приказала:
— Достань из коричневой сумки коньяк. — И, откинувшись на спинку, закрыла зеленые глаза.
Алексей доставал коньяк, коробочку с нарезанным лимоном, плитку шоколада и разглядывал хозяйку. Первый раз так близко, без стеснения.
Волосы, как жидкая платина, мягко сверкали в свете притушенных ламп, перламутровые губы слегка шевелились, словно женщина продолжала вести с кем-то переговоры, длинные ресницы сомкнутых век отбрасывали тени на матовые щеки… Тонкая шея, в вырезе блузки поднимается и опускается округлая грудь…
Внезапно ресницы взметнулись вверх, и Селена поймала взгляд парня. Усмехнулась.
— Наливай. На двоих.
После третьей рюмки сказала:
— Иди ко мне.
«Дьявол, все-таки повезло!» — подумал Алексей и утонул в горьковатом запахе духов.
Утром она достала из сумочки сотовый телефон.
— Это тебе.
— Не надо, — вспыхнул Алексей, — у меня есть.
— Бери, — вяло приказала Селена, — по этому телефону буду звонить только я. Никому другому его номер не сообщай. Сам мне тоже, естественно, не звони…
Больше ничего она объяснять не стала. Просто изменилась внезапно, заледенела и перестала замечать.
Звонка по этому телефону Алексей ждал два месяца. Несколько раз он пытался напомнить хозяйке о себе, делал лишний шаг ей навстречу, но она скользила мимо, не задерживаясь даже взглядом. И когда Алексей совсем потерял надежду, мобильник проиграл припев песенки про зайцев: «а нам все равно, а нам все равно».
Не здороваясь и не представляясь, Селена приказала:
— Езжай по такому-то адресу. Жду.
Встретила она его так, словно ждала всю жизнь. Целуя, медленно раздела, окунула в огромную горячую ванну и долго, медленно любила.
Алексей ошалел от женщины. Он принял в ней все — и редкие зеленые вспышки презрения из-под длинных ресниц, и болезненные укусы в момент страсти, и тихую тоску над фужером коньяка, когда он был рядом, но словно бы и нет. В ней все было условно, туманно и неуловимо.
Осмелев, он задал вопрос:
— Почему ты так долго не звонила?
Селена ответила жестко:
— У меня нет времени на уговоры и твое воспитание. Хотела проверить, умеешь ли ты держать язык за зубами.
— Я прошел испытание? — спросил он с затаенным страхом. Эта женщина держала его душу, как Юдифь голову Олоферна.
— Отлично прошел, — совершенно серьезно ответила Селена.
Они начали встречаться почти каждую неделю.
Когда-то Алексей мечтал о повышении, теперь он мечтал об одном — о звонке телефона и единственном слове «жду». Все остальное было забыто.
— У тебя ослаб пресс, — сонно замечала Селена.
На следующем свидании на его животе можно было белье стирать.
— Фу! Ты сменил туалетную воду…