— У нас Боря утоп.
— Что? — прохрипел Алексей.
— Борюсик, говорю, в собственной ванне утонул. Красней. Приехал с банкета, добавил, пошел мыться. Там поскользнулся, хряпнулся затылком о край ванны и утонул…
— Надо же… — Алексей, как мог, изобразил удивление.
— Все закономерно, — вздохнул приятель, — удивительно, что это раньше не случилось.
— Как Селена? — в приватных беседах охрана называла хозяев по именам.
— А никак. Вся в черном. Ей идет.
Как выглядит его любовница в трауре, Алексей не увидел никогда. Он вообще больше не увидел Селены.
Двенадцатого января, когда Алексей окончательно поправился, женщина позвонила ему на сотовый телефон. На тот, которым Константинов пользовался всегда и номер которого Селена тоже знала, но это был ее первый и последний звонок.
— Я говорю с улицы, из таксофона, — сразу объяснила любовница. — Сегодня в шесть будь в баре на набережной. Жду.
Алексей чувствовал себя уже вполне сносно. Он выбрился до синевы, надел лучший костюм, намотал на шею теплый шарф и отправился на свидание, волнуясь, как мальчишка. Он ждал похвалы и благодарности.
Но вместо любовницы к нему за столик подсел пожилой господин в твидовом пиджаке и тонком мышиного цвета пуловере под ним. Поставив перед собой бокал пива, господин распечатал пачку «Кэмела», прикурил и глубоко затянулся.
Алеша исподлобья взглянул на посетителя, собрался уже сказать, что место занято, но мужчина заговорил первым:
— Очень чистая работа, Алексей Николаевич. Очень.
— Вы о чем? — спросил Константинов и сделал глоток глинтвейна.
— О Краснеце, — спокойно произнес мужчина.
— Не понимаю, о чем речь, — начал Алексей, но сосед его перебил.
— Да ладно вам ваньку-то валять, Алексей Николаевич! Я искренне восхищен.
— Вы кто? — Ноги убийцы невольно напружинились, спина напряглась, и мужчина почувствовал угрозу.
— Спокойно, Алеша, спокойно. Отнеситесь ко мне по-родственному, я, можно сказать, ваш второй папа…
— Кто вы? — Алексей решил, что перед ним сумасшедший.
— Никто. Можете звать меня Иван Иванович.
— Вы из милиции?
— Упаси бог! — рассмеялся Иван Иванович, отхлебнул пива и облокотился на стол. — Я — ваш ангел-хранитель.
— Послушай, ты, — Алексей приблизил свое лицо к пожилому господину и зашипел, словно рассерженный тигр, — считаю до трех… и если ты сейчас же не уберешь отсюда свою тощую задницу…
Он хотел было начать счет, но наткнулся на такой острый взгляд вообще-то мелковатых серых глаз, что почувствовал почти физическую боль. Перед ним сидел противник, равный ему по силе. Если не превосходящий. Через пять долгих секунд ему уже казалось, что превосходство многократно. Взгляд мужчины ожег, как удар хлыста. Алексей вытер с лица невольно выступивший пот и откинулся на спинку диванчика. Подальше от опасного соседа.
Иван Иванович моментально натянул на лицо маску доброго ангела и удовлетворенно произнес:
— Так-то лучше, Алексей Николаевич. А теперь… слушайте меня внимательно. Больше я повторять не буду.
Алексею показалось, что жесткий диванчик затрапезного бара поплыл по волнам. Разговоры посетителей, тихая музыка слились в однообразный, словно шум от вращающихся лопастей гребного винта, гул, и мужчина в твидовом пиджаке спросил участливо:
— Вам плохо, Алексей Николаевич?
— Нет. Говорите.
— Да говорить-то, собственно, и нечего, — «ангел» ерничал, словно проверял, когда Алексей сорвется, не выдержит.
Но бывший десантник, несостоявшийся офицер умел быть твердым.
— Говорите или проваливайте.
Иван Иванович усмехнулся, сделал две большие затяжки и выпустил с дымом:
— Сколько Селена заплатила вам за устранение Краснеца?
Гул вращающихся лопастей усилился, диванчик закачался отчетливей, и, боясь произнести хоть слово, Алексей закачал головой в такт движению незримых волн.
— Так я и думал, — усмехаясь, произнес Иван Иванович. — Поймались, юноша, на сладкие сказки. А за вас мадам заплатила мне двадцать пять тысяч.