— Хороший был парень, — огорчился Ювелир. — Все хотел до генерала дослужиться.
— О! — оживился «синяк». — А у нас в доме тоже сегодня генерал помер!
— Настоящий? — киллер добавил в голос подозрительности.
— Обижаешь… — «синяк» кивнул укоризненно. — Самый что ни на есть. Даже денщик у него был.
— Да ну! Даже денщик был?
— Ага. — Второй мужик выразительно покосился на водку.
— Чего только не бывает… — пробормотал Ювелир и налил еще. — Ну, давайте и вашего соседа помянем. От инфаркта умер старикан или болел долго?
— Головой треснулся, — быстро выпив и зажевав бутербродом, ответил «синяк». — Степановна из тридцать шестой в понятых была. Милиции понаехало-о-о! А денщика увезли…
— Куда? В морг?
— Типун тебе на язык! В больницу, с сердцем. Степановна сказала, генерал о его ботинок запнулся и головой об угол… Так-то.
Минут десять Ювелир потратил на армейские байки и, оставив недопитую бутылку мужикам, ушел, уверенный, что о расспросах неизвестного выпивохи забудут тут же. Рассказанная им с ходу придуманная история о прапорщике Краснохвостове и медсестре Шурочке произвела на пьяный рассудок собутыльников такое впечатление, что никакой антимозольной жидкостью не вытравить.
Ювелир был мастером таких проделок.
Выйдя из пивной, Ювелир нашел в укромном «простреливаемом» месте телефон-автомат и набрал номер дочери Карпа.
— Алло, — после трех гудков произнес усталый женский голос.
— Добрый день. Я внук приятеля Карпа Федоровича. Дед попросил заехать, передать привет…
— Отец в больнице, — быстро проговорила женщина и всхлипнула: — Василий Иванович умер…
— Как?! — ужаснулся киллер.
— Вчера ночью, — Маша заплакала.
У Ювелира не было времени на утешения, и он тут же выпалил:
— А Карп Федорович?!
— У него предынфарктное состояние…
— Как жаль, — пробормотал убийца. — И когда его выпишут? Я бы встретился с ним на обратной дороге… я в Москве проездом…
— Отец храбрится, говорит, через неделю сам сбежит… Но ему очень плохо.
— Извините! У меня карточка заканчивается! — произнеся эту фразу, Ювелир нажал на рычаг таксофона.
Денщика продержат в больнице минимум неделю. Дочь, конечно, расскажет отцу о звонке заезжего гостя, но голову можно заложить, где-нибудь в провинции у Карпа Федоровича живут друзья-однополчане. Так что с этим, можно считать, порядок.
Первый раз Ювелир лично проверял качество своей работы. Раньше необходимости в этом не было, деньги, поступающие на заграничные счета, лучше проверок давали оценку. Что он творит сейчас?! Бегает вокруг дома, где наследил, звонит фигуранту… Бред.
Надо взять себя в руки и успокоиться.
Но успокоиться не дали две женские фигуры, появившиеся из-за поворота: брюнетка и блондинка с собакой на поводке.
Киллер вжался под козырек таксофона, как новобранец в окоп. Ссутулил плечи, прикрыл лицо бейсболкой и считал шаги, оставшиеся женщинам до того, как они упрутся ему в спину.
Если они идут к телефону… Нет, он не пропал, он всего лишь поздоровается, представится подруге… Но он был не готов к этой встрече! Он так долго уговаривал себя относиться к женщинам, как к даме в черном, белом, желтом…
Они прошли мимо. Пес на секунду заинтересовался штаниной мужчины, но получил приказ рывком поводка и засеменил вслед за хозяйкой.
Киллер снял кепку и вытер платком влажный лоб. Не-е-ет, этих баб надо мочить. Что-то с ними не так. Вечно, куда ни ткнись, путаются под ногами.
Скрытый толстым стволом тополя, Ювелир наблюдал за женщинами: весело переговариваясь, подруги расклеивали на столбы объявления. Выждав немного, киллер подошел ближе и прочел информацию — Серафима Мухина обещала награду за возвращение сумки.
Сфотографировав взглядом каждую запятую, Ювелир развернулся в обратную сторону, но, пройдя несколько метров, внезапно, на одном каблуке, совершил поворот на сто восемьдесят градусов. Женщины несли ему гибель и поэтому тянули к себе. Игра со смертью завораживала убийцу. Ювелир не мог отказать себе в удовольствии наблюдать за теми, кого приговорил.