— А я тебе, неверная, еще сюрприз готовила…
— Какой? — хмуро поинтересовалась я.
— Соль сюрприза — неожиданность, — объяснила Зайцева и обложила нехорошими словами водителя микроавтобуса, вывернувшего из ниоткуда. — Впрочем… если у тебя такая память хорошая, — язвительно ухмыльнулась Галка, — сама должна догадаться…
Я догадалась почти сразу.
— Ты что, действительно Леву пригласила?!
— Фиг я тебе ответила, — фыркнула Зайцева, — мучайся.
— Нет, действительно…
Подруга замурлыкала песенку, свернула кукиш и сунула его мне под нос.
В деревне Колотушино стояло пять жилых домов и столько же заброшенных. Невнимание к деревеньке измученных бетоном и пылью улиц москвичей объяснялось несколькими причинами. Во-первых, жуткая, разбитая тракторами дорога, во-вторых, отсутствие связи — телефон в деревню никогда не проводили, а сотовые телефоны молчали, поскольку здесь была «мертвая зона». Но основной причиной выступало перманентное отсутствие электричества — жадный до цветного металла народ регулярно обрывал со столбов провода. Деревня жгла лучины, копала ледники и писала безграмотные жалобы в безжалостные инстанции.
В этом году колотушинцев вернули в лоно цивилизации.
Дом Галины в духе всей деревни выглядел полузаброшенным. Покойная мама тети Аси разделила дом между двумя дочерьми — левая сторона досталась сестре Галкиной мамы тете Клавдии и стояла заброшенной, в правой все лето на вольном выпасе проживали тетя Ася, Полина и иногда сама Зайцева. Клавдия Семеновна в Колотушино наведывалась редко, но из вредности не уступала свою половину дома сестре. И жилище выглядело так: частично покрашенное зеленой краской сверкало отмытыми окнами, частично гнило и звенело сквозняками, задувавшими сквозь щели забитых ставнями окошек.
Сегодня во дворе на половине тети Клавы я увидела аккуратно сложенные штабели кирпича.
— Тетя решила вернуться на родину? — спросила я, разглядывая кирпич, бурьян и крапиву.
— Нет. Тетка умом тронулась и сказала детям, что квартиру отпишет государству, а половину дома — Асе.
— Повезло. В вашу сторону тронулась старушка. — Я покусывала травинку и отгоняла мух.
— Да ну ее! — махнула рукой Зайцева. — Семь пятниц на неделе у тетки. Сегодня «да», завтра «нет». Мы уже кирпич под фундамент завезли, а она вдруг очнулась: «Никому ничего! Все государству, все с молотка!».
— Кирпич Степкин?
Галка смутилась.
— Только доставка.
— Когда привез?
— Позавчера. Помнишь, когда вы с Викторией к метро пошли, Нинка меня к себе потянула? Тогда и договорились.
— А раньше Степа отказывал?
— Ага.
— Ну-ну, — бросила я. — Это, Заяц, взятка. Меня пытались бельем купить.
— За что?
— За молчание. Чует мое сердце, с деньгами Коврова не все чисто…
— За институт? — уточнила Галка.
— Да, — кивнула я и бросила обкусанную травинку в кирпич.
Грустить и предаваться досужим размышлениям Галина не любила, не умела и не собиралась. Вручив мне мотыгу, подруга определила фронт работы — от забора до заката — и, обвязавшись платком, поплевала на надетые на ладони рукавицы:
— Ну, с богом, Симка! Поехали!
В зайцевских руках мотыга порхала мотыльком, меня разламывала надвое, но я вспомнила, какой гад Миша, и с увлечением взялась долбить засохшую землю.
На завалинке Галкиного дома сидел дед Сидор Прохорыч и с удовольствием смотрел, как ненормальные городские робят в самый солнцепек.
— Вы бы, девки, с утра приезжали, — крикнул дед. — По холодку-то оно робится лучша!
— А мы, Сидор Прохорыч, бабы горячие, нас жара не берет! — гаркнула Зайцева и уперла руки в бока.
Сидор Прохорыч принял живописную позу и глубоко затянулся беломориной.
Когда-то давно кто-то из внуков сказал деду, что лицом он вылитый Марлон Брандо. Прохорыч посмотрел «Крестного отца», постоял перед зеркалом и нашел сходство действительным. Скошенная набок физиономия деда могла зарабатывать деньги в шоу двойников. К сожалению, только физиономия, хиловатые плечи щуплого деда малость подгуляли. Ходить по деревне в пиджаке с подбитыми плечами и в галошах дед не решился и для исправления фигуры использовал телогрейку на три размера больше.
В настоящий момент за Сидором Прохоровичем прочно закрепилось прозвище дед Мардон. Старику прозвище льстило, и в обществе Мардон без телогрейки не появлялся.
Впрочем, полностью насладиться сходством с главой мафии дед мог только летом, когда в Колотушино наезжали продвинутые детки. Соседним бабкам что Брандо, что Терминатор, лишь бы куры неслись.