— И ведь слова ей не скажешь, — шёпотом жаловался он сыну. Качал колыбельку, повиснув на бортах, и ворчал. — В мыслях ничего предосудительного. Одна забота о тебе, Фабиано.
Амелия действительно без памяти любила сына. У Сокола сердце замирало, когда он видел их вместе. Хотелось обнять обоих и целовать, пока жена со смехом не запросит пощады. Боги были щедры, подарив им столько счастья. Наверное, всё наладится, когда малыш немного подрастёт.
— Но ты не смей торопиться. Слышишь, Фабиано? Я тебе ещё не все колыбельные спел. Знаешь, сколько дедушка Магнус их придумал? О, не сосчитать. Иногда на ходу сочинял. Зайдёт в казармы, гаркнет на нас, кадетов, и затянет: “Все упали, все отжались и заснули, постарались! Ну-ка, кто тут не зевает? Кто глаза не закрывает? Кто прилежно не храпит? Кто тут до сих пор не спит? Руки вытянуть по швам! На подушке голова! Сорок пять секунд — отбой, кто не спит — пойдёт со мной. Будет он всю ночь не спать, во дворе маршировать”.
Сын хохотал вместо того, чтобы видеть десятый сон. Его отец уже сам валился с ног, а впереди долгий день. Франко должен примчаться с вопросом “Где моя невеста?” Помолвка завтра, подготовка в разгаре. Хорошо хоть София не стала упрямиться. Хотя, видит бездна, Соколу это дорого обошлось. Влюблённая женщина — непредсказуемая женщина. По хрупкому весеннему льду ходить легче, чем уговаривать её не посылать Франко к демонам. Одно неловкое движение и…
“Вы решили воспользоваться ситуацией?”
Ух, сколько огня в глазах было. У Фредерико кровь отхлынула от головы. На инстинктах включился тот, прежний Сокол. Первый бабник Фитоллии и гроза женских сердец. С языка само собой сорвалось:
“А вы думали, я этого не сделаю?”
Что произошло дальше, он едва помнил. Ждал вспышки негодования, но София расцвела улыбкой и пару мгновений думала о нём так, что кровь окончательно сосредоточилась в восставшем органе. “Мужчина, наделённый властью, ничего не делает просто так. Надо бы злиться, но я не могу. Хорош, чертяка”.
Потом ему было стыдно. Невеста брата не пыталась с ним флиртовать. Ничего за этой фразой не последовало. Её голова была по-прежнему занята одним слепым магом, не умеющим обращаться с женщинами, а Сокол долго не мог успокоиться. В паху пульсировало.
— Вот до чего полугодовое воздержание доводит, — сказал он в пустоту, и только сейчас заметил, что Фабиано уснул.
Хвала богам! Часа три на спокойную работу есть.
Сокол встал со стула и, уходя из детской, мысленно поклялся: “Как только Амелия отдохнёт и наберётся сил, просто так от меня не отделается”.
***
Франко прибыл после обеда. На удивление тихо открыл портал в специально отведённой комнате и вежливо попросил слуг доложить о нём.
“Подозрительно, — подумал Сокол. — Навесить, что ли, на гостиную дополнительные купола защиты? От землетрясения, взрыва, шторма.
— Тёмных ночей, — поприветствовал слепой маг.
— Тёмных, — осторожно ответил его брат.
Кресло на всякий случай отодвинул подальше. Уселся, закинул ногу на ногу и мысленно посетовал, что Амелии нет рядом. Когда Франко молчал, только жена могла по запаху разгадать его эмоции. Чего сейчас больше: гнева или желания подчинить? Подавить, подмять под себя обнаглевшего младшего брата.
— Где София? — без предисловий начал старший.
— У меня, ты же знаешь. Иначе не приехал бы.
— Зачем? Нет, я вроде догадываюсь, но хотел услышать от тебя лично. Мстишь? Поймал момент, когда всё начало рушиться, вспомнил о Малии, о том, кто толкнул её в твою постель, и решил, что блюдо уже достаточно холодное?
Сокол мученически закатил глаза. Брат взрослел среди элезийцев и диких ведьм. Его приучили к тому, что удара в спину нужно ждать всегда. Особенно от тех, кого считаешь близкими и родными. Наверное, пройдёт ещё лет десять прежде, чем Франко окончательно расслабится и забудет о старых счётах.
— Нет, я помог, как ты и просил. София сидела в слезах и собиралась уйти к ведьмам. Насовсем. Потому что недостаточно для тебя хороша. Да, вот так сильно себя накрутила. Все постарались. Ты повернулся спиной, Анри закрыл глаза, что хозяйке не принесли ужин, а уж как изголялась фальшивая кузина я даже вспоминать не хочу. Ты в своём уме? Живёшь с любовницей под одной крышей, а невесте выговариваешь за то, что она не хранила себя до свадьбы.
Франко поморщился и громко цокнул языком. Неприятно слышать, что он не прав? Ничего, потерпит. Иначе ситуация с “я хочу уехать” от Софии будет повторяться снова и снова.