Живот пронзило болью. Я уронила вёдра и не успела схватится за него, как что-то потекло под рубашкой. Кровью запахло. Тошнило сильно, я проваливалась в темноту.
— Дарга. Дарга!
***
Кровь текла сплошным потоком. Под беременным животом словно рана зияла. Я стояла на коленях и смотрела, как моя кровь чёрно-красной рекой уходит в землю. Я кричала, я помню. Рыдала, задыхаясь от слёз. Ребёнок умер. В моём животе лежал крошечный мертвец, и я никак не могла его из себя вытолкнуть.
— Тужься, — рычала повитуха. — Ты не стараешься! Ты ничего не можешь! Не умеешь рожать! Дерьмо ты, а не мать!
Во рту было сухо. Язык прилипал к нёбу, но пить никто не дал. Жар иссушал жаждой тело. Тужься, тужься. Мне больно! Мамочка, мама, как же мне больно!
— Ахиль.
— Не подходи ко мне! Не подходи!
— Уйди, вождь, не время сейчас…
— Ахиль!
— Не подходи…
***
Сил не осталось, ребёнка выдавливали. Вдвоём или втроём — я не помнила. Почему меня не убили вместе с ним? Сколько ведёр крови ушло? Жарко было и сухо во рту. А ещё темно. Я перестала чувствовать боль. Пыталась заплакать, кричала, но всё тонуло в черноте. Я сдалась. Я знала, что уже не вынырну.
— София.
“Не подходи ко мне”.
— София.
***
Проснулась, потому что кто-то тряс за плечо. Остатки невыплаканных слёз вырывались судорожными всхлипами из груди.
— Это в прошлом, — успокаивал мужской голос. Франко. Да, он. — Это не твоя боль. Чужая. София, посмотри на меня, посмотри вокруг. Ты в спальне, в доме Фредерико. С тобой всё в порядке.
Он сидел на кровати. Спрятать увечные глаза под повязкой успел, но одевался явно впопыхах. Рубашка распахнулась на груди, домашние штаны еле держались на бёдрах.
— Я кричала во сне?
Мамочки, какой ужас. У всех бывают кошмары, но только у шаманов они настолько реальные. Мне действительно было больно, во рту до сих пор ощущалась сухость. И это не считая пережитых эмоций. Они щедро лились из прошлой жизни Ахиль в мою настоящую.
— Нет, — Франко погладил по плечу, а потом обнял. — Не кричала. Стонала сквозь зубы. Я не услышал бы, не проснись среди ночи. Что-то толкнуло к тебе. Память возвращается, да? Роды? Я боялся этого. Сам вспомнил два дня назад. И какая ты была после — тоже. Не ты, конечно. Ахиль. Прости, сам путаюсь.
В его объятиях было тепло. Я уткнулась носом в ткань рубашки и вдыхала её запах. Голова поплыла, снова захотелось спать. Сознание бросилось давить боль привычным способом: включилось спасительное отупение.
— Тебе тоже было плохо, да? Ведь Дарга потерял сына.
— И чуть не потерял жену. Опять. Для меня — опять. Я не успел забыть то, что было неделю назад. Вряд ли вообще когда-то забуду. Почему из прошлого не приходит ничего хорошего? Ты шаман дольше, чем я. Объясни. Столько страданий. Ты татуировку специально сделала, атаку ведьмы с её демонами пережила, и ради чего? Чтобы снова страдать? Переживать то, что убивало тебя в прошлой жизни? Где хоть что-нибудь полезное? Обещанные знания о возрождении драконов, мудрость предков, магия тысячелетней давности. Где? Знаешь, с чего я начал? С воспоминаний, как хоронил Ахиль. С удара чеканом в затылок. И до сих пор одна боль. Трагедия за трагедией.
Да, обидно. Мысли у меня текли медленно, но разочарование Франко хоть как-то их подстёгивало.
— Всё нормально, так и должно быть. Мы внутри похожи на банку. Туда всё складывается слоями от рождения до смерти. Каждое яркое событие, оставившее след в душе, извлекается наружу в обратном порядке. У живых со свежих воспоминаний назад в детство. У мёртвых первыми приходят переживания о смерти. Затем самая крупная трагедия. И уже потом, может быть, получится вытянуть остальное.
Я начала с мыслей Ахиль о самоубийстве. С её просьбы к Дарге прекратить страдания измученного тела. А теперь как далеко забралась в прошлое? Уж не с потерей ли ребёнка случился прорыв из бессознательного? Я вспомнила Эмили Бронте, скоропостижную смерть писательницы от воспаления лёгких. “Пробой” Ахиль на телесном уровне вызвал онкологию. Рак груди, который археологи нашли у мумии. Я была уверена, что “сгорела” принцесса почти так же быстро, как Эмили. Максимум — прожила полтора года.
Но самое страшное, то, о чём я не хотела говорить Франко, тело запоминало боль. Плевать, что она случилась в прошлой жизни. Ощущения-фантомы я переживала в настоящей. Современная медицина называла их психосоматикой. Когда физических причин для болезни нет, а симптомы есть. Что это значило для моей будущей беременности? Постоянная угроза выкидыша. Все девять месяцев. Ни с того ни с сего, на пустом месте матка вдруг начнёт сокращаться. И будет хорошо, если процесс удастся остановить.