— Переживёт, — Фредерико успел повесить заклинание-переводчик примерно в середине моей пламенной речи. Фитоллийские пословицы адаптировались автоматически. — Не всё коту масленица. Она на троне сидит, а не просто на красивом золотом стуле. Дипломаты ещё не так изгаляются в бессловесном выражении своей позиции. А мы всего лишь отдаём дань традициям клана. На любом официальном мероприятии наши воины обязаны присутствовать в мундире.
Я вздохнула, понимая, что не в силах повлиять на ситуацию. У Фредерико явно были какие-то личные счёты к ведьмам. А Франко придерживался принципа “Лучшая защита — нападение”. В мундире ему не нужно будет оправдываться, мол, извините, Верховная, Кеннет Делири опередил вас. Он сразу расставлял все точки над "и". Велене оставалось скрипеть зубами и думать, как выкрутиться, не потеряв лицо. Архисложная задача, я понимала. Свадьбу-то уже нельзя отменить. За такое можно нарваться на войну с Кессанией. Смертельное будет оскорбление для принца и всей правящей семьи.
Но, с другой стороны, какое мне дело? Франко поступил так, как лучше ему. А значит, лучше и мне.
— Жаль, нет фотоаппарата, — продолжала я говорить по-русски, пользуясь тем, что заклинание разъясняет братьям Гвидичи суть незнакомых слов. — Выражение лица Велены я с удовольствием сохранила бы на память.
— Там будет шедевр, — расцвёл улыбкой Фредерико. — Я позвал с собой художника, пусть хотя бы наброски сделает.
И тут я не выдержала, рассмеялась. Правильно говорят: “Скучный муж — горе в семье”. А я могла наслаждаться выходками и будущего мужа, и будущего деверя одновременно. Им обоим очень шло юношеское озорство.
— Хорошо, — вздохнула я. — Тогда мы готовы к церемонии.
***
Самая важная часть свадьбы проходила в храме Лилит. В специальном зале, закрытом для посторонних. Но до того, как жених и невеста сбегали туда от гостей, им полагалось лично поприветствовать весь цвет аристократии двух королевств. Из Бессалии делегацию не прислали. Разумеется. Дартмунд, может быть, и отправил бы подарок с поздравлением, но инквизиция и так на ушах стояла. Младший принц кессанийской династии женился на ведьме! Нет, чтобы сжечь Верховную на костре, он тащил исчадие бездны к алтарю. Благословения богов просил. Позор! Вот Дартмунд и промолчал. Зато правящий старший брат принца, король Кессании, притащил с собой среднего, и они уже любезничали с высокопоставленными ведьмами, попивая красное фитоллийское.
— Вас пригласят через пять минут, — предупредил распорядитель, с профессиональной ловкостью прошмыгнув мимо охранников прямо к первым лицам Клана смерти.
Кеннет Делири величественно кивнул. Бледная от недомогания Хельда опиралась на его руку. Жену мутило с самого утра, настойки и зелья не помогали. Ещё и туго зашнурованное платье мешало нормально дышать.
“Осталась бы дома”, — предлагал он ей, но лина Делири мужественно отказывалась.
Боялась пропустить самое интересное. Половина королевского двора Фитоллии уже шепталась, обсуждая то оленя на плече Софии, то клановый мундир Франко. Зато юная Верховная держалась так, будто её это не касалось. Но Кеннет знал Велену восемнадцать лет. Понимал, что если она сидит, поджав губы и уставившись в одну точку, добра не будет. Однако Франко Гвидичи — мальчик взрослый. Сам должен разобраться. Вот если у них совсем разговор не сложится, тогда Кеннет на правах главы клана сможет вмешаться. Но пока он ждал будущую грозу с позиции зрителя. И, если честно, переживал совсем за другого человека.
— Сокол, — тихо позвал он, обернувшись через плечо.
Младший Гвидичи стоял прямо за ним, держа под руку Амелию. Жён пришлось оставить на пару минут. Глава клана и лучший убийца уединились, прикрывшись куполом тишины.
— Да, лин Делири?
— На командира боевых магов больно смотреть. Как я понял по его рассказам, шаманская функция щита — это что-то среднее между магической клятвой и зовом истинности у оборотней. Чувство долга, густо замешанное на любви. Взывать к разуму там бесполезно. Он себя практически не контролирует. Чудом держится, потому что гордый, потому что понимает: София выходит замуж за другого. Но до безумия уже недолго. Мне было легче, потому что клятва меча — вассальная клятва. Она больше запрещает, чем заставляет что-то делать. А Линнея в голову долбят: “Ты должен быть рядом, ты должен быть рядом”.
Сокол молчал, вмиг превратившись из балагура и любимца женщин в серьёзного воина, каким его знали немногие. В основном враги. И с Линнем он дружил. Не хуже Кеннета понимал, что у командира боевиков один выход. После свадьбы Софии полезть в петлю. И позволить ему это сделать означало… Предать. Нет, так поступают одни мерзавцы.