— Стой, — не выдержал Сокол. — Подожди, не так быстро. Ты в первый раз, что ли, остался с дырой в кармане? Не помню, чтобы на службе у Плиния купался в золоте. Да и выросли мы в бедном квартале бессалийской столицы, даром, что наследники древнего рода. Откуда такое яростное желание запинать себя ногами на дно?
— Да потому что я не вылезал из него! — повысил голос Франко. — Всю жизнь карабкаюсь наверх, срывая ногти на руках, и падаю, падаю, падаю! Оглянись вокруг — моё будущее опять в руинах. Но на этот раз я слишком стар, чтобы начинать сначала. У меня больше нет сил. Я устал, Фредерико. И всё, что я сейчас должен сделать: не тащить за собой в эту яму Софию. Ей будет лучше без меня.
“Давай отменим свадьбу”, — должен был сказать он, но не сказал.
“Ну хоть так”, — с робкой надеждой подумал Сокол.
А по-другому и не могло быть. Каким бы ничтожеством ты себя не чувствовал. А младший Гвидичи был на месте брата несколько раз. Начиная от сидения в настоящей, а не метафорической яме у контрабандистов, и заканчивая выходкой Малии, решившей напару с дядюшкой Гироном испортить ему жизнь. Так вот. Каким бы ничтожеством ты себя не чувствовал, но если оставляешь себе шанс выбраться. Веришь, пусть и неосознанно, что всё наладится, то смысл сражаться есть.
И помочь брату хотелось до дрожи. До зуда в кончиках пальцев, наматывающих бинты на резаные раны на его руках. Но что говорить? Проклятье! Кто бы знал, как тяжело стоять рядом с отчаявшимся человеком и подбирать слова!
Сокол завязал бинт узлом и сел рядом с Франко. Светило солнце. За окном щебетали птицы и монотонно тикали часы на стене. Их общее на двоих молчание не имело ни вкуса, ни запаха. Но вдруг из глубин памяти поднялся тяжёлый смрад мокрой земли. Застучали дождевые капли, залаяли собаки. И старые раны на шее заныли, будто из них снова потекла кровь.
— Ты прав, Франко, ты действительно в глубокой яме. Велена правильно рассчитала удар, лишив тебя средств к существованию. А риск с вступлением в клан не оправдался. Чудо исцеления не случилось. Всё рухнуло. Ты сорвался с края и кубарем покатился вниз. Но разве можно держаться за деньги? Они тратятся и зарабатываются. Они созданы, чтобы исчезать и появляться в твоей жизни. А власть? Она также призрачна и сиюминутна. Вчера был один правитель, сегодня другой. Вчера крутишь дырку в мундире под новый знак отличия, а сегодня, собрав вещи в узелок, идёшь куда глаза глядят.
— За что тогда держаться? Если ни на слова, ни на поступки людей нельзя опереться? За что?
“Не знаю”, — должен был ответить Сокол, потому что так правильно. Никто не знал. Люди искали свой смысл просыпаться каждое утро до самого саркофага на огне. И каждый год, каждое десятилетие, ответ был разным. Но сегодня особый день. Именно сейчас особый случай.
— За себя, Франко. Исключительно за себя. Не за то, что ты о себе думаешь. Мы не знаем себя большую часть жизни. А за то уникальное, едва ощутимое, но только твоё…
— Поздно держаться, — перебил старший Гвидичи. — У меня был дар. Уникальный, неповторимый, только мой. А теперь его нет. Будь я зрячим, внушил бы Велене отдать приказ чиновникам поставить нужные подписи. Приумножил свой бизнес привычным способом. Увидел бы лицо Софии, своих детей. Но дара нет. И он никогда не вернётся. Поздно, Фредерико. Нужно отменять свадьбу. Я всё-таки благородный лин. Я люблю невесту и лучшее, что могу для неё сделать — освободить от себя. Поехали к гостям. Сам всё скажу.
Сокол сжался, будто его ударили под дых. Пальцы на руках скрючились, царапая ковёр.
“Нет, пожалуйста, всё не может вот так закончиться”.
Франко подошёл к двери и взялся за ручку.
— Стой! — окликнул его брат. — Подожди, что ты сейчас сделал?
Старший Гвидичи выдержал паузу и, если бы мог посмотреть на младшего, как на идиота, обязательно обернулся бы.
— Дверь открыл.
— Угу. А почему ты так уверенно её открыл? Ты же не видишь.
— Так эссенцией проём нарисован, — брат провёл пальцем в воздухе и замер. — Ручка тоже…
Сокол беззвучно смеялся. Даже самые умные и сильные маги иногда бывают непроходимыми тупицами.
— Софию, значит, хочешь увидеть, да? Ваших детей? Так в чём проблема? Эссенции мало? Ох, не хотел спешить, но придётся дарить свадебный подарок прямо сейчас. Кеннет отдал весь свой запас. Больше года хранил по самым разным тайникам. Три пузырька. Теперь хватит?