- Там у тебя ещё осталась посуда. На первое время хватит, – прохрипел Гришка, избегая смотреть в глаза. – Без сервизов обойдёшься. А сумку с документами с остальными вещами на следующей неделе завезу. Неделю без телефона поживёшь.
У подъезда стоял Гришкин самосвальный «газон». Гришка работал в ЖКХ и калымил в нерабочее время, перевозя покупателям стройматериалы и мебель из магазинов. Катерина направилась было к кабине, но, Верка прошмыгнув вперёд, заскочила на сиденье и захлопнула дверцу.
- В кузове поедешь, не барыня, – подтолкнул опешившую Катерину Гришка к заднему, открытому борту, закидывая в кузов баул, а следом и саму Катерину.
Зло выматерившись, Гришка влез в кабину и хлопнул дверцей. Нынче он, почему-то был злее обычного, раздражительнее. Машина тронулась с места, а Катерина, усевшись на баул, тихо залилась слезами.
Разве думала шестидесяти восьмилетняя бывшая учительница начальных классов Екатерина Власьевна Саульская, жена и мать офицеров Российской армии, что старость будет настолько безрадостной. Её сынок, радость её и надежда в тридцатилетнем возрасте за неделю до свадьбы погиб в автомобильной аварии. Ехал из деревни в город и на трассе столкнулся с фурой. Водитель фуры не справился на повороте с управлением, машину занесло. Был март, и оледеневшая трасса представляла собой каток. С тех пор прошло семнадцать лет.
Катерина оплакивала свою старость, вспоминала. Одной в деревне жить трудно. Здоровым-то женщинам нелегко, а, уж старухам-то, тем более. Воды с колонки принести для стирки, для бани и прочие нужды; дрова, купленные, в поленницу сложить, зимой дорожки расчистить; дом поддерживать в надлежащем состоянии: косметический ремонт, то есть побелка с покраской; забор поправить, огород вскопать и обиходить. Работы, требующей мужских рук, прорва.
Гришка появился на её пороге после похорон Юры через два года. Посидел, посочувствовал да с тем и уехал. А пять лет назад появился снова и предложил:
- Тёть Кать, а перебирайся-ка ты ко мне. У меня трёхкомнатная квартира, живём мы с Веркой вдвоём. Короедами ещё не обзавелись, но в перспективе в виду имеем. Дом у тебя хороший, крепкий. Пока дачу тут устроим. Зимой в городе будешь жить, а на лето сюда приезжать. Мы на выходные будем наведываться. Верка с огородом помогать будет, а я по ремонту, да с дровами. Зимой по выходным с мужиками в лесу пилить буду, всё не покупать. Что я не переколю, что ли?
- Зачем же такую канитель разводить? – спросила Катерина. – Зимой-то дому присмотр нужен. Вот и приезжайте ко мне, как на дачу.
Четыре года прожили нормально. С Веркой дружно огород обихаживали, в конце лета урожай консервировали: маринады, салаты, компоты, варенье и прочие домашние заготовки. Гришка дрова по зиме с мужиками заготавливал, огород мотоблоком вспахивал. Одной картошки выращивали столько, что самим на еду за глаза хватало, на семена оставляли в погребе и даже на рынок вывозили мешков пятнадцать-двадцать. Верка сама торговала в основном вёдрами. По ведру-то дороже выходило, чем оптом на рынке сдать. Все излишки Верка на рынок везла. Так что труд их на даче окупался с лихвой. Всё в их семейную копилку. А Катерине-то много ли надо?
Потом Гришка завёл разговор о продаже тётькатиного дома, чтобы вложиться в покупку хорошей пятикомнатной квартиры в новостройке. Подумав, Катерина согласилась и перебралась к Гришке. А когда Гришка с Веркой узаконили свои отношения, и Верка с гордостью назвалась супружницей, к ней отношение изменилось. Особенно со стороны Верки. Ей, то это стало не так, то другое не эдак. Придираться на пустом месте начала, а Гришка, глядя на недовольство законной супруги, стал всё чаще злиться.
Катерина не раз пожалела, что согласилась на предложение Гришки, но завести разговор о возвращении в деревню не осмеливалась. Это же снова перевозить вещи, лишний раз злить мужика, да и доверенность на продажу дома была оформлена у нотариуса. Она боялась, что у Гришки ума хватит, если вернётся, продать дом, не взирая на то, что она там живёт. Прописана-то она у Гришки. И новые хозяева попросят её выселиться. Такие случаи бывали. Вот и жила тихой мышью, не перечила, не раздражала лишний раз.
И вот как всё обернулось. Решили вернуть её в деревню с глаз долой. Дом продать не смогли. И почему Гришка обозвал её добротный дом халупой? Прошлым летом частичный капитальный и полный косметический ремонт сделали. На веранде полы поменяли, крыльцо полностью заменили. И всё за её счёт. Да она и не жалела денег – дом-то её был.