— Добро пожаловать в Харрангар, — пробормотала Люсия. — Теперь ты понимаешь, почему король так щедро раздавал эти земли?
Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Где-то впереди, за поворотом, уже виднелись чёрные зубцы стен. Карета, скрипя колесами по последним метрам каменистой дороги, выехала на ровную площадку перед замком. Я, прильнув к окну, впервые увидела Харрангар во всей его мрачной красе.
Черные базальтовые стены, словно выросшие из самой скалы, вздымались в небо, увенчанные зубцами, изъеденными временем. Две массивные башни-близнеца обрамляли ворота, их узкие бойницы смотрели на подъезжающих, как слепые глаза. Над главными воротами, где когда-то должен был красоваться герб прежних владельцев, теперь зияла лишь выщербленная каменная плита.
— Господи... — вырвалось у меня.
Дыхание застряло в горле, когда она разглядела детали: обугленные балки, торчащие из стен, словно сломанные ребра; ржавые цепи опущенного моста, скрипящие на ветру; темные пятна на камнях — то ли копоть, то ли засохшая кровь.
Люсия, наблюдая за мной, язвительно ухмыльнулась:
— Ну что, миледи? Как тебе твои новые владения?
Ветер, гулявший между башен, донес странный звук — металлический звон, будто кто-то ударил по ржавому щиту. Я вздрогнула.
— Это что?
— Флюгер на северной башне, — равнодушно ответила Люсия. — Тот самый ворон, что на твоем гербе.
Джон, подъехав к карете, открыл дверцу. Его лицо было серьезным, но в глазах читалось что-то, что я не могла определить — то ли сожаление, то ли вызов.
— Мы прибыли, — просто сказал он, протягивая руку, чтобы помочь ей выйти.
Едва ее нога коснулась земли, я почувствовала странное покалывание в подошвах — будто сама земля здесь была иной, пропитанной чем-то древним и чужим. Она подняла глаза на стены, и вдруг ей показалось, что каменные блоки слегка... шевельнулись.
— Здесь... здесь что-то не так, — прошептала она.
Джон крепче сжал ее руку:
— Это просто старый замок. Камни помнят многое.
Люсия, вылезая из кареты, фыркнула:
— Или это твои столичные нервы играют с тобой, барынька.
Вдруг раздался резкий свист — сверху, со стен. Над нами появились фигуры в рваных плащах, с луками наготове.
— Свои! — крикнул Джон, поднимая руку.
Но лучники не расслаблялись, пока карета не подъехала вплотную к воротам. Скрип массивных петель прозвучал, как стон умирающего великана. Ржавые цепи застонали, как души проклятых, и перед ними открылся проход во внутренний двор. Оттуда пахнуло сыростью, дымом и чем-то еще — чем-то, что заставило меня непроизвольно сморщить нос.
— Добро пожаловать домой, — сказал Джон, и в его голосе прозвучала странная нота — не торжества, но принятия.
Люсия толкнула меня в спину:
— Ну, проходи, новоиспеченная хозяйка. Тебе еще столько всего предстоит увидеть...
Я сделала шаг вперед, под арку ворот, чувствуя, как тень Харрангара накрывает меня с головой. Последний луч солнца поймал фамильное кольцо на моем пальце, заставив его на мгновение сверкнуть.
Я шагнула во двор, и сразу же десяток глаз впился в меня. Не приветственные взгляды слуг, не любопытные взоры горожан — а оценивающие, жесткие взгляды воинов, видевших слишком много смертей, чтобы доверять кому-то с моими тонкими руками и столичным платьем.
Первый, кто вышел вперед — старик с лицом, напоминающим потрескавшийся от времени пергамент. Его плащ когда-то был синим, но теперь выцвел до грязно-серого, а на плече красовалась заплата в форме меча — знак старого ранения.
— Сержант Гарт, — хрипло представился он, даже не поклонившись. — Командую гарнизоном, пока не приехал новый хозяин. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. "Новый хозяин" — это Джон. А я? Я для них никто.
Из-за спины сержанта появилась худая фигура в черных одеждах. Капеллан. Его длинные пальцы сжимали деревянный крест, а глаза... Боги, эти глаза смотрели на меня так, будто уже видели, как я горю в аду.