Рядом на подушке осталась вмятина от головы Джона, а на полу у кровати - грязные следы от его сапог. Он уже ушел, даже не разбудив меня.
Я натянула самое простое платье из тех, что остались - без кружев, без шнуровки, грубый шерстяной наряд, который Люсия презентовала мне со словами "чтобы не замерзла, принцесса". Оно чесалось, но хотя бы не сковывало движений.
Когда я вышла в коридор, снизу донесся хриплый голос сержанта Гарта, проводившего утреннюю перекличку. Я спустилась по винтовой лестнице, и передо мной открылась картина:
Во дворе, выстроившись в неровную шеренгу, стояли десять человек - весь гарнизон Харрангара. Сержант Гарт, его спина хоть и сгорблена годами, но все еще крепкая, ходил перед строем, тыкая кривой палкой в грудь то одному, то другому стражнику.
— Братья Люты! - выкрикнул он.
Два худых парня, похожих как две капли воды, кроме того, что у одного не хватало уха, шагнули вперед.
— Лучники, миледи, - пояснил Гарт, заметив мой взгляд. - Стреляют как черти, когда трезвые.
За ними стояли трое коренастых мужчин с копьями - бывшие крестьяне, лица которых были изборождены шрамами не только от оружия, но и от оспы.
— Эти трое - наши стены, когда орки лезут, - похлопал их по плечам сержант. - Стоят насмерть.
Сбоку, опираясь на молот, стоял однорукий кузнец. Его лицо было красным от постоянного жара кузни, а единственная рука - толщиной с мою талию.
— А это наш оружейник, - представил его Гарт. - Может починить даже разбитое сердце, не то что меч.
Последними в строю стояли четверо юнцов, недавно прибывших из окрестных деревень. Их глаза еще не имели того пустого взгляда, который был у остальных. Тем временем деревенские парни, приехавшие с Джоном, уже получали оружие из замкового арсенала. Старший из них, рыжий детина по имени Марк, с благоговением принимал ржавый, но еще крепкий меч из рук оружейника.
— Это тебе, парень, - хрипел старый кузнец. - Только не потеряй, а то в следующий раз дам вилы.
Я стояла, прислонившись к холодному камню стены, и вдруг осознала - эти люди, эти разномастные, израненные, грубые мужчины, были теперь моей защитой. Моей семьей. Моей последней надеждой в этом забытом богом месте. Где-то вдалеке, за стенами замка, снова прокричала ворона. Но теперь ее голос звучал уже не как пробуждение, а как предупреждение.
Тяжелая дубовая дверь часовни скрипнула, словно нехотя пропуская меня внутрь. Я шагнула через порог — и сразу же содрогнулась. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом воска, ладана и чего-то затхлого, как в давно не открывавшейся гробнице.
Часовня же оказалась крошечной — не больше моей бывшей гардеробной в столице. Черный каменный алтарь, покрытый выцветшей парчой, стоял в центре, а над ним на стене висел деревянный крест, настолько старый, что его очертания начали напоминать скорее перекошенные кости, чем орудие казни.
Я сделала несколько шагов вперед, мои сапоги глухо стучали по каменным плитам. Вдруг за спиной раздался шорох — мягкий, как крысиные шаги, но от этого не менее пугающий.
— Ищете спасения, леди? Или просто прячетесь от трудов?
Я резко обернулась. Отец Яков стоял в дверном проеме, его тощая фигура загораживала выход. Луч утреннего света, пробивавшийся через узкое окно-бойницу, падал на его лицо, делая его похожим на высохшую пергаментную маску с двумя живыми угольками вместо глаз.
— Я просто осматриваю замок, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Капеллан вошел внутрь, его черные одежды шелестели, как крылья летучей мыши. Он прошел мимо меня к алтарю, его костлявые пальцы провели по поверхности, оставляя след в пыли.
— Триста лет назад, — заговорил он неожиданно мягким голосом, — когда орки впервые взяли Харрангар, они распяли на этих стенах весь гарнизон. Включая женщин. Включая детей.
Я непроизвольно отступила назад, почувствовав, как по спине пробежали мурашки.
— Зачем вы мне это рассказываете? — спросила я.
Отец Яков повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнуло что-то странное.
— Чтобы вы знали, что здесь нет места слабости. — Он сделал шаг ко мне. — Ваш муж получил этот замок за храбрость. А вы что сделали, чтобы заслужить право называться его хозяйкой?