— В какой башне будем искать следующую? — спросила я, чувствуя, как хмель уже ударяет в голову. Люсия залилась своим колючим смехом, который эхом разнёсся по пустому двору. В ответ где-то высоко на стенах каркнул ворон — будто предупреждая, что настоящие испытания ещё впереди.
Мы с Люсией опустошили половину бутылки, сидя на грубых деревянных ящиках во внутреннем дворе замка. Медовая настойка грела изнутри, смягчая острые углы реальности. Я уже не замечала, как каменные стены Харрангара давили на меня своей мрачностью — теперь они казались просто… старыми.
— Знаешь, — Люсия протянула мне кусок сыра, покрытый воском, — этот замок видел таких, как ты, сотни.
— Каких «таких»? — я отломила кусочек, удивляясь насыщенному вкусу.
— Изнеженных. Тщеславных. Глупых. — Она ухмыльнулась, но без злобы. — Но ты хотя бы не ноешь.
Я фыркнула:
— Я ненавижу это место.
— Вижу. — Люсия допила свою долю и встала, слегка пошатываясь. — Но ненависть — это хоть что-то. Значит, тебе не всё равно.
Я хотела возразить, но в этот момент из-за угла вынырнул один из стражников — тот самый рыжий детина, что получил меч утром.
— Миледи! — Он запыхано поклонился. — Лорд Джон просит вас в кузницу.
— Зачем?
— Не знаю. Но он сказал… — Стражник покраснел. — Что если вы не придёте, он сам вас потащит.
Люсия закатила глаза:
— Ну вот, началось.
Дым, гарь и звон металла. Я зажмурилась от едкого воздуха, но Джон, стоявший у наковальни, даже не поднял головы.
— Подойди, — бросил он коротко.
Я переступила порог, чувствуя, как жар кузнечного горна обжигает лицо.
— Что случилось?
— Вот. — Он указал на груду ржавого железа в углу. — Твой первый урок.
Я рассмеялась:
— Ты хочешь, чтобы я стала кузнецом?
— Нет. — Джон поднял с земли короткий клинок — кривой, с выщербленным лезвием. — Это меч моего отца. Он сломался в последней битве с орками.
Я осторожно взяла оружие. Оно было тяжелее, чем казалось.
— И что я должна с ним делать?
— Решить. — Джон скрестил руки. — Можно выбросить. Можно перековать. Можно оставить как есть и повесить на стену — как память.
Я перевернула клинок в руках. На рукояти были выцарапаны буквы — "Р.Кросс".
— Это… твой отец?
— Да. — Джон взял молот и ударил по раскалённому металлу. — Он говорит: "Меч — как человек. Если сломался — не значит, что конец".
Я молча смотрела, как искры разлетаются под его ударами.
— Почему ты показываешь мне это?
— Потому что ты сейчас как этот меч, — он поставил заготовку в воду, и пар окутал нас. — Сломанная, но не безнадёжная.
Я хотела рассердиться, но настойка и его слова смешались в голове, оставив лишь странное спокойствие.
— Я не знаю, как чинить мечи.
— Научишься. — Он вытер руки о фартук. — Как и всему остальному.
Люсия, наблюдающая со стороны, вдруг бросила:
— Если, конечно, не сбежишь к своему Виктуару.
Джон замолчал. Его глаза стали холодными.
— Ты знаешь? — спросил он тихо.
Я опустила голову.
— Да.
Он кивнул, как будто ничего страшного не произошло, и протянул мне молот.
— Тогда начинаем.
Поздним вечером я сидела у камина в главном зале, разглядывая свои ладони — покрытые сажей и свежими мозолями. Первый день в Харрангаре подходил к концу, и я… Я не сбежала. Люсия бросила в огонь охапку хвороста.
— Ну что, госпожа, — она зевнула, — завтра научимся стрелять из лука?
Я улыбнулась в темноте.
— Да. Научимся.
За окном ветер завывал, как голодный зверь, но теперь этот звук казался мне уже не таким страшным.
Глава 11. Уроки
Я рухнула на кровать, даже не развязав шнуровку платья. Пальцы онемели от усталости, спина ныла, будто я таскала камни целый день — а ведь так оно и было. Харрангар требовал ремонта, и Джон, словно одержимый, заставлял каждого, включая меня, таскать брёвна, чинить ворота, заделывать щели в стенах. Даже Люсия, вечно язвительная, сегодня к вечеру притихла, уставившись в огонь с пустым взглядом.