— Твой долг – защищать короля, а не мучить его глаза, – я выхватила пергамент, пока он не успел соориентироваться. Текст гласил:
«ВашВеличествоКороль. Замок Харрангар. Стены целы. Крыша дырявая. Орки близко. Мы готовы. Ваш верный слуга Джон Кросс».
Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
— Ты… лаконичен.
— Я не умею красиво, – пробормотал он, потирая запачканные чернилами пальцы.
— Зато честно, – я села напротив, переписала его слова изящным почерком, добавив: «Гарнизон укреплен местными жителями. Припасов хватит на зиму. С почтением, Барон Харрангар».
Джон смотрел, как я вывожу буквы, с выражением, будто наблюдал за магией.
— Спасибо, – он осторожно взял готовое письмо, словно боялся смазать.
— Теперь моя очередь, – я потянула к себе чистый лист.
— Отцу?
Я кивнула, но перо замерло в воздухе. Что написать? «Мне здесь ужасно, но я не сбегу»? «Ваш зять оказался не таким уж чудовищем»?
— Нужны слова? – Джон вдруг положил руку на мое плечо.
— Нет. Просто… странно. Раньше я писала ему только с просьбами о деньгах.
В конце концов, я вывела: «Отец. Харрангар крепок, как и ваш зять. Не беспокойтесь. Ваша дочь, Адрианна».
Джон прочитал и ухмыльнулся:
— Тоже лаконично.
— Это семейное, – я подула на чернила, а потом неожиданно добавила: «P.S. Пришлите, пожалуйста, мою зеленую шаль. Здесь холодно».
Джон рассмеялся – громко, искренне, и я вдруг поняла, что это первый раз, когда я слышала его смех без тени напряжения.
— Что? – я нахмурилась.
— Ничего.
За окном гарнизон тренировался, Люсия ругалась на кухне, а где-то за морем коптили свои костры орки. Но здесь, в этой тесной комнатушке, пахнущей дубом и чернилами, было тихо.
Я потянулась за своим письмом, но Джон ловко поднял его над головой – для меня, даже стоя на цыпочках, оно оставалось недосягаемым.
— Отдай! – я попыталась вырвать пергамент, но он лишь усмехнулся, легко удерживая меня на расстоянии одной мощной рукой.
— А если нет?
— Тогда я... – я сделала вид, что отступаю, и внезапно рванулась вперед, пытаясь залезть на него, как на дерево.
Он засмеялся, и его руки обхватили мою талию, подняв в воздух. Я била его по плечам, смеясь:
— Ты же мой вассал! Я приказываю!
— В бою – да, – он легко удерживал мои запястья, несмотря на все мои попытки вывернуться. – А здесь я – твой муж.
Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Его дыхание смешалось с моим, губы чуть приоткрылись... И вдруг мы замолчали. Шутливая борьба замерла. Я почувствовала, как его пальцы разжали мои запястья, но не отпустили, а лишь мягко скользнули вниз, переплетаясь с моими.
— Адрианна... – он прошептал мое имя так, будто боялся спугнуть этот момент.
Я закрыла глаза – и его губы коснулись моих.
Это был не поцелуй из столичных романов – не страстный, не театральный. Он был теплым, немного неуверенным, как первый шаг по тонкому льду. Когда мы разошлись, я открыла глаза и увидела его взгляд – растерянный, вопрошающий.
— Вот видишь, – я сделала вид, что поправляю воротник его рубахи, чтобы скрыть дрожь в пальцах, – а говорил, не умеешь красиво.
Он рассмеялся, и его лоб уперся в мой.
— Научусь.
За дверью внезапно раздался кашель Люсии:
— Если вы уже закончили, королевский гонец ждет эти письма!
Мы разошлись, как пойманные на шалости дети. Джон протянул мне мое письмо – чуть помятое, но целое.
— Ты уверена насчет шали? – спросил он, пытаясь сохранить серьезность. – Здесь и правда холодно.
— Абсолютно, – я сжала письмо в руках. – Но, кажется, я уже начинаю привыкать.
Он улыбнулся – той редкой, настоящей улыбкой, что преображала его суровое лицо. И впервые за все время я подумала, что, возможно, Харрангар – это не наказание, а начало чего-то нового.
Я спускалась во двор, всё ещё чувствуя на губах тепло того неловкого поцелуя, когда из-за колонны, словно тень, возник отец Яков. Его чёрные одежды сливались с камнями, а глаза горели фанатичным блеском.