— Адрианна.
Я замерла. Он редко называл меня по имени.
— Завтра я поеду на границу. Надо проверить дозоры.
Я резко выдернула руку:
— Опять?
— Это моя работа.
Я отвернулась, чтобы он не увидел, как дрожат мои губы.
— Ты же хозяин замка. Мог бы послать кого-то другого.
— И тогда люди перестанут уважать меня.
Я сжала кулаки. Он был прав, и это бесило меня больше всего.
— Сколько дней?
— Два. Не больше.
Я резко повернулась к нему:
— Возьми меня с собой.
Он покачал головой:
— Опасно.
— Я не боюсь!
— Я знаю. — Он встал, его тень накрыла меня. — Но я боюсь.
Эти слова повисли в воздухе между нами, такие неожиданные, такие искренние, что у меня перехватило дыхание. Я не нашлась, что ответить.
— А теперь, — сказал Джон, беря мою руку, — пойдем ужинать. Наша новая повариха, кажется, уже справляется.
Глава 13. Первая кровь
Я проснулась оттого, что по деревянным ставням барабанил дождь. Ритмичный стук, похожий на далекие барабаны орков, заставил меня сразу же сесть на кровати. Простыня с другой стороны была холодной — Джон встал давно.
На стуле у двери аккуратно висел его дорожный плащ — толстый, потертый, пропахший дымом и потом. На столе лежал кинжал в простых кожаных ножнах, а под ним — клочок пергамента с корявыми буквами: "Для тебя".
Я провела пальцами по лезвию. Оно было идеально наточенным. Как он успел?
Одевшись наспех — грубую шерстяную юбку, сапоги, которые уже перестали натирать ноги, — я вышла во двор. Дождь превратился в мелкую морось, но ветер пробирал до костей.
Кузница была единственным местом, где светился огонь в этот ранний час. Я подошла и замерла в дверях, наблюдая, как Джон проверяет сбрую. Его мощная спина напрягалась под мокрой рубахой, когда он натягивал ремни.
— Ты мог разбудить меня, — сказала я.
Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то теплое.
— Ты спала так крепко.
Я молча подошла и взяла у него из рук седло. Наши пальцы соприкоснулись — его были шершавыми, покрытыми старыми шрамами.
— Дождь усилится к полудню, — пробормотала я, затягивая ремни. — Ты вернешься до полнолуния?
Он замер на мгновение, затем аккуратно поправил прядь моих волос, выбившуюся из-под платка.
— Постараюсь.
В его голосе не было обещаний — только правда. Я ненавидела эту правду.
— Возьми еще двух стражников, — потребовала я, проверяя стремена.
— Не могу. Каждый человек нужен здесь.
Я сжала губы, чувствуя, как в горле подступает ком.
— Тогда хотя бы... — я запнулась, не зная, что сказать. "Будь осторожен"? Он был солдатом. Это значило бы пожелать рыбе не мокнуть в воде. Джон вдруг положил свою большую ладонь мне на плечо.
— Я вернусь.
За его спиной в кузнечный горн упала капля воды, зашипев, как разъяренная змея. Где-то во дворе заржала лошадь — его кобыла, почуявшая скорый выход. Я кивнула, не доверяя своему голосу.
Когда он вышел, я осталась стоять среди разбросанных инструментов, вдыхая запах железа и мокрой кожи. На наковальне лежал незаконченный наконечник стрелы — Джон, видимо, ковал его перед рассветом. Я подняла его и сжала в ладони. Металл был холодным.
Дождь превратился в назойливую морось, когда я перебегала через двор к кухне. Подол моего платья быстро промок и тяжело шлёпал по лужам. Из трубы валил густой дым — Люсия уже начала готовить завтрак.
Я распахнула дверь и остановилась на пороге, ослеплённая дымом и жаром. В полумраке Люсия месила тесто, её руки ловко вымешивали липкую массу. Две новые служанки — те самые девочки, что приехали с поварихой, — робко перебирали крупу в углу.
— Миледи... — прошептала старшая, заметив меня, и тут же уронила ложку с грохотом. Люсия подняла голову, вытирая потный лоб тыльной стороной ладони:
— Ну что, проводила своего рыцаря?