— Да тебе-то, черт возьми, чего волноваться? — сказала Зора, когда некоторые наши приятели со старших курсов, желая понравиться и снискать нашу благодарность, объяснили нам, что в течение первого курса мы непременно должны найти способ угодить Мике Тесаку. — Ведь ты получила от деда чудное наследство в виде той истории о кишках маршала!
Однако мы очень быстро усвоили, что непотизм — далеко не лучший способ понравиться Мике. Также нельзя было выделяться за счет хотя бы малейших врачебных ошибок — Мика счел бы это преступлением, — не устраивать никаких представлений даже в порядке самозащиты, не допускать оговорок, пусть и нечаянных, из-за которых вы могли показаться полной идиоткой, а не уважаемым человеком, для которого еженедельный доступ к трупу непременно вымостит дорогу к истинным чудесам медицины. Нельзя было обретать известность в студенческой среде за счет оскорбительного высокомерия по отношению к вашим предшественникам, а именно так Зора и вела себя в течение всего первого семестра. В кавалерийской атаке, стремясь обеспечить в будущем полезные связи, она обскакала восемьсот претендентов на место интерна на кафедре генетики. Сказать, что в этом оказалось весьма мало чести — значит не сказать ничего. В основном в обязанности Зоры входило мытье полов. Но дело в том, что примерно на пятое утро своей службы на этой кафедре она несла из кладовой коробку с файлами и в коридоре налетела на какого-то хилого старикашку, который, шаркая ногами, шел ей навстречу. Дедуля остановил ее и предложил облечь весьма соблазнительные бедра в юбку, потому что штаны, с его точки зрения, делали мою подругу чересчур современной. Зора, возвышаясь над этим старикашкой с коробкой в руках, которую она, вполне возможно, готова была обрушить ему на голову, ответила так: «Ох, да не будьте вы таким траханым провинциалом!» Разумеется, старикашка оказался заведующим той самой кафедры генетики, а Зоре пришлось весь семестр торчать в подвале, разбирая бумажки. Слухи о ее возмутительно наглом поведении тем временем распространялись по университету со скоростью пандемии, чему весьма способствовал один пятикурсник, который даже выпустил майки с надписью «НЕ БУДЬТЕ ТАКИМ ТРАХАНЫМ ПРОВИНЦИАЛОМ!» Между прочим, благотворительная распродажа этих маек в октябре во время сборов в фонд добровольных пожертвований побила все рекорды.
Мои собственные попытки завоевать некую известность оказались столь же неудовлетворительными, во всяком случае, в глазах Мики Тесака. Я дважды в неделю подрабатывала в биологической лаборатории. Недели через три меня попросили помочь лаборанту подготовить для практических занятий образцы мозга. К несчастью, эти мозги следовало извлечь из целого мешка мышат. Убеждая себя в том, что моя любовь к животным не распространяется на мелких грызунов, и чувствуя убийственный взгляд лаборанта, я все же спросила, как мы будем умерщвлять этих мышат. Он спокойно объяснил, что есть два способа: либо закрыть их в коробке и дождаться, пока они задохнутся, либо попросту отрезать им головы с помощью кусачек для ногтей. Второй способ он тут же и продемонстрировал, не особенно вдаваясь в объяснения. Зора при этом не присутствовала, зато вдоволь наслушалась весьма живописных историй об этом, которые и пересказала мне два дня спустя, когда мы с ней сидели в приемной у хирурга-стоматолога и ждали, пока мне наденут коронку на передний зуб. Я сломала его, ударившись о каменный пол, когда во время стрижки мышиных голов с помощью кусачек грохнулась в обморок.