Я не поверил ни одному его слову, но знаешь, Наталия, душу мою тут же сковал жуткий, мертвящий холод.
Некоторое время мы молчали, потом он воскликнул:
— Господи, до чего же мне хочется пить! — Я, словно очнувшись, сказал, что, увы, ничем не могу ему помочь, а он тут же попытался меня утешить: — Ничего страшного, доктор, не обращайте внимания на мои слова. Продолжим. Итак, я получил от дяди кофейную чашку и стал великим врачом, который в один миг способен отличить человека умирающего от того, кому суждено жить еще очень долго, даже если он болен. Должен сказать, в те далекие времена подобное искусство было большой редкостью. Во-первых, люди, что приходили ко мне за помощью и советом, были простыми деревенскими жителями, обладавшими весьма скудными денежными средствами, зато огромным количеством всевозможных страхов, поскольку их пугало все, чего они были не в состоянии понять. Разумеется, некоторые из них умирали, иные продолжали жить, но удивляло их не это. Больше всего моих подопечных поражало, что порой, когда другие врачи уверяли их, что вскоре они наверняка умрут, я вопреки всем обстоятельствам утверждал, что они будут жить. Они суетились, пугались, уверяли меня, мол, как это я могу остаться в живых, если чувствую себя хуже некуда? Но вскоре им действительно становилось лучше, они выздоравливали и бросались благодарить меня. Конечно же, я никогда не ошибался насчет подобного диагноза. Очень скоро те, кто поправлялся, не испытывали уже ни малейших сомнений в моих знаниях и умениях. Только одна эта абсолютная уверенность в своем враче была для них наилучшим лекарством.
— Да, конечно, — кивнул я.
— Вот именно! — подхватил Гавран Гайле. — Так что с течением времени даже те, чья судьба была отмечена печатью Смерти, стали называть меня чудодеем и говорили, покоряясь неизбежному: «Ты спас мою сестру и отца. Если не можешь помочь мне, все ясно. Я должен уйти». Я, совсем еще молодой человек, стал весьма известен, ко мне на прием стали приходить ремесленники и люди искусства — художники, писатели, музыканты. Затем пожаловали купцы, вслед за ними — мировые судьи и консулы, а в итоге моих советов стали искать и самые знатные аристократы. Однажды ко мне пришел даже сам король и сказал: «Если ты не сможешь мне помочь, я пойму, что мне суждено уйти». Через шесть дней его похоронили, и он сошел в могилу с улыбкой на лице. До сих пор я этого не понимал, но тут уразумел, что, когда дело доходит до… моего дяди, все страхи людские становятся одинаково ужасными.
Один из спящих в крипте вдруг отчаянно закашлялся, потом кашель смолк, и стало слышно, как этот человек медленно и мучительно хватает ртом воздух.
— Но самый большой страх вызван неопределенностью, — продолжал Гавран Гайле. — Люди, конечно, не уверены в том, что встретятся со… с моим дядей, но более всего в самих себе. Они корят себя за бездействие, думают, достаточно ли они сделали, чтобы излечиться, сразу ли поняли, что серьезно больны, с самими ли лучшими врачами советовались, самые ли действенные лекарства принимали и правильные ли молитвы произносили…
— Вот за этим они сюда и приходят, — вставил я.
Но бессмертный человек, будто не слыша меня, продолжал рассказывать:
— Благодаря их страхам я стал чуть ли не самым знаменитым и уважаемым человеком в королевстве. Особенно высоко люди ценили мою честность. Считали, что я и плату не возьму, если окажется, что ситуация безнадежна.
— Но я никогда даже не слышал о вас, — сказал я.
— Это было много-много лет назад, — равнодушным тоном пояснил он, и для меня это звучало поистине невероятно.
— Как же столь идеально задуманный подход к профессии дал сбой? — спросил я.
— Я, разумеется, совершил ошибку.
— Случайно, не по вине ли женщины?
— Да. Как вы догадались?
— По-моему, я уже когда-то слышал нечто подобное.
— Нет, то была совсем другая история, — весело возразил он. — На этот раз я расскажу вам чистую правду. Да, виной всему действительно была одна молодая женщина, дочь богатого купца, торговавшего шелком. Она заболела, врачи дружно считали ее уже почти покойницей и находили, что нет ни малейшей надежды на выздоровление. Девушка занемогла внезапно, у нее возникла страшная боль в шее и затылке, сильно поднялась температура.