Все три года, что Клодина жила под его крышей, она держала его в постоянном напряжении. В конце концов он вообще потерял способность контролировать себя, демонстрируя лютую ненависть к каждому, кто проявлял по отношению к свояченице повышенное внимание. И только к своему давнему другу Лионелу Атвуду он не испытывал враждебности, не представляя никаких серьезных отношений между ним и Клодиной. Они весело проводили время вчетвером в Брайтоне, а впоследствии и в поместье Атвуд. Невозможно было не любить Лионела, который, несмотря на свои немужские увлечения поэзией и другими странными занятиями, являлся прекрасным знатоком лошадей. Его замечательные конюшни, которые он пополнил после своего возвращения из-за границы, славились на всю округу. В довершение к этому он никогда не терял самообладания за игровым столом, весело проигрывал, скромно выигрывал, в ссорах никогда не бывал вздорным и задиристым, сохраняя благородное достоинство, ему свойственное. Несмотря на свою симпатию к другу, Александр испытал смешанные чувства, когда Лионел сообщил ему о своем намерении просить руки Клодины. Это произошло после ужина, на котором присутствовали только Оливия и Клодина, потом дамы удалились, оставив мужчин наедине.
– Я приложу все силы, чтобы сделать ее счастливой, – продолжал Лионел, приняв ошеломленное молчание Александра за одобрение. – За время своего пребывания в Италии я избавился от болезни легких, доктора заверили меня, что при постоянном уходе и внимании рецидивы более не повторятся, и я смогу жить спокойно. Все состояние Клодины останется в ее полном распоряжении, я на него не претендую. Поскольку у нас с ней множество общих интересов, то уверен, что смогу обеспечить ей достойную жизнь в поместье Атвуд.
Александр не сразу смог ответить другу. Облокотившись на стол, он потер пальцами лоб, чтобы выиграть время. Клодина никогда не будет счастлива с Лионелом. Ей нужен другой человек. Совсем, совсем другой! Ей нужен мужчина, который овладеет ею неистово, сможет воспламенить это эротическое, великолепное тело, удовлетворить все его страстные желания. Такой мужчина, как сам Александр. И тут в его голове медленно, как змея, выползающая из темной норы, начала зарождаться мысль, какую выгоду он сможет извлечь, если Клодина почувствует себя в поместье Атвуд тревожной, несчастливой и расстроенной. Он судорожно глотнул и заставил себя дружелюбно посмотреть на Лионела.
– У тебя есть основания думать, что она примет твое предложение?
– Совсем недавно она явно дала понять, что высоко меня ценит, – спокойно ответил тот. – Я совершенно уверен, что она даст положительный ответ.
Если бы кто-то другой заявил, что Клодина выбрала его себе в мужья, Александра охватили бы ревность и гнев, но перед ним сидел старый друг. Он протянул Лионелу свою руку Иуды и поощрительно улыбнулся.
– В таком случае желаю удачи в разговоре с ней. Уверяю тебя, что со своей стороны я окажу всяческую поддержку. Ты для нее лучшая партия.
Они пожали друг другу руки и закрыли тему, присоединившись к дамам, к счастью для Александра, поскольку он был не в состоянии обмениваться любезными репликами о семейном счастье и наследниках, обычными в таких случаях. На этот раз подобные слова не вызывали в нем ничего, кроме отвращения и ярости.
Ответ Клодины на его вопрос о дамской карточной игре пробудил его от воспоминаний.
– Головная боль вынудила тебя остаться дома? – уточнил Александр. – Именно по этой причине ты сидишь здесь одна в столь поздний час?
– Я чувствую себя лучше. Немного вздремнула на софе, и головная боль утихла. Пока мне не хочется спать.
Женщины всегда использовали головную боль в качестве универсального предлога, когда не хотели что-либо делать, однако он не показал недоверия, вызванного ее объяснением. Раньше у Оливии часто болела голова, но постепенно она поняла, что головные боли не приносят ей никакой выгоды, поскольку она еще не родила ему наследника. Хотя он уже давно потерял к ней интерес как к женщине, она являлась его женой, и он постоянно нуждался в ней.
– Неужели Оливия отказалась составить тебе компанию и ушла спать? – мягко спросил он. – Безрассудно с ее стороны.
Даже не безрассудно, а крайне необычно для жены, особенно если учесть, что она не могла не понимать, что рано или поздно он вернется домой и застанет Клодину одну. Оливия никогда не намекала мужу на слишком тесную дружбу между ним и сестрой, ни словом не обмолвилась, что ее что-то не устраивает, но он знал наверняка, что она постоянно об этом думает. Она испытала явное облегчение, когда Лионел и Клодина объявили о своей помолвке.
Девушка чинно сложила руки на юбке, ее кольцо с бриллиантами и сапфирами, подаренное Лионелом по случаю помолвки, ярко засверкало при свете камина и заиграло светлыми бликами на кремовой коже ее шеи и подбородка.
– Она уехала на карточную игру и до сих пор не вернулась. Мы не могли не явиться обе и разочаровать хозяйку.
Александр почувствовал, что сказка с головной болью еще не закончилась. У него не было причин не доверять ей, поскольку она расслабленно и спокойно улыбалась ему, откинувшись на мягкие подушки кресла. Но, войдя в комнату, он безошибочно уловил едва заметное напряжение в ее позе и взгляде, который она постоянно устремляла на дверь, в той искре испуга, которая пробежала по ее лицу при его появлении. Он предположил, что Клодина не очень довольна тем, что он застал ее одну. Подобное часто случалось, когда она пребывала в плохом настроении или у нее наступали критические дни. В такие моменты она вела себя раздраженно, порой даже жестоко, когда он начинал ласкать ее или дотрагивался губами до ее неясной кожи. Но сейчас он не видел ни ее упрямо надутых губ, ни нетерпеливого или – еще того хуже – злого блеска в глазах. Напротив, она искрилась дружелюбием, что он связывал с самыми сладостными мгновениями их отношений. Он решил прямо приступить к делу.
– Если бы я знал, что ты дезертировала, то остался бы дома сегодня вечером. – Александр пересел на подлокотник ее кресла и принялся нежно ласкать ее руку.
Клодина резко вскочила и заняла освобожденное им место около огня, положив руку на край каминной полки. Нет, не положила, а скорее вцепилась в нее, но продолжала улыбаться.
– Оливия должна вернуться с минуты на минуту, – поддразнила она его.
Она часто пользовалась этим трюком неминуемого вторжения его жены, чтобы придать опасность их кратковременным встречам либо оградить себя от него.
Этим вечером Александр не мог понять, какие мысли преобладали в ее голове.
– Мы услышим стук ее подъезжающего экипажа, – ответил он и обнял ее.
Клодина дрожала! Но не от внезапной страсти, которую он в ней пробудил, а от чего-то еще. От страха? Он никогда раньше не замечал в ней страха, и это воодушевило его. Он жадно поцеловал девушку, чувствуя полный контроль над ней, чего никогда не случалось раньше, и очень пожалел, что не запер на ключ двойные двери, когда входил в гостиную. По причине, известной ей одной, она не сопротивлялась ему, и он приготовился в полной мере использовать предоставленную ему возможность. Внезапно дверь открылась, и появилась Оливия, одетая в плащ.
Женщина застыла на месте и недоуменно смотрела на них. Они отпрянули друг от друга, но Клодина из чувства приличия изобразила стыд, прижав кончики пальцев к щекам. Александр взглянул на жену, как на преступницу, его покрасневшее лицо исказила злобная гримаса.
– Откуда ты приехала? – требовательно спросил он, сделав несколько грозных шагов в ее сторону. – Я не слышал стука экипажа во дворе.