Ассистент-дворецкий слегка дрогнул бровью, но промолчал. Видимо, его научили терпеть капризы новой хозяйки. Или, скорее, временного обитателя.
Мои «апартаменты» оказались целым крылом на втором этаже. Просторная гостиная с панорамным окном, спальня с кроватью размером с футбольное поле, ванная комната с джакузи и дождевым тропическим душем, гардеробная, пустая и ждущая заполнения. Все в бежево-серых тонах, дорого, безвкусно и… абсолютно безлико. Как номер люкс в пятизвездочном отеле, где все идеально, кроме души.
Я поставила Ежика на широкий подоконник в спальне, где было больше всего света.
— Вот, дружище, — прошептала я, погладив одну из его колючек. — Теперь мы тут застряли. Но держись, мы им еще покажем. Особенно этому надутому индюку.
Дверь из спальни вела… куда? Я осторожно приоткрыла ее. Узкий коридор, еще одна дверь. Та, что напротив. Сердце екнуло. Его спальня. Разумеется. «У каждого свои апартаменты», но с удобным проходом. На всякий случай. Я тут же захлопнула дверь и повернула ключ. Звук щелчка замка прозвучал как выстрел, объявляющий войну. Первая линия обороны укреплена.
— Освоились?
Голос заставил меня вздрогнуть. Вересаев стоял в дверях гостиной, прислонившись к косяку. Он сменил строгий костюм на темные брюки и свитер тонкой вязки, облегавший его плечи и грудь с неприличной откровенностью. От этого он казался еще опаснее – меньше бизнесмена, больше хищника в состоянии покоя. Но глаза… глаза все так же сверкали холодом и аметистовой глубиной.
— Как в тюрьме строгого режима, — парировала я, поворачиваясь к нему и скрещивая руки на груди. Защитная поза. — Только обстановка богаче. И надзиратель симпатичнее, что льстит, но не утешает.
Он вошел в комнату, его взгляд скользнул по голым стенам, пустым полкам, моей одинокой сумке и Ежику на подоконнике.
— Угрюмо, — констатировал он. — Надо будет это исправить. Закажем мебель, картины… Цветы, может быть? — Он бросил многозначительный взгляд на мой кактус.
— Ежику компания не нужна, — огрызнулась я. — Он индивидуалист. Как и я. И прекрасно чувствует себя в одиночестве. Без навязчивых соседей.
Вересаев подошел ближе. Я почувствовала запах его парфюма – древесный, пряный, с ноткой чего-то запретного. Он остановился как раз на границе моего воображаемого метра. Но его присутствие ощущалось так остро, что воздух будто сгустился. По спине побежали те самые щекочущие мурашки, которые я ненавидела больше всего.
— Одиночество – роскошь, Кира, — произнес он тихо, его взгляд приковался к моим губам. — Которая нам теперь недоступна. Вам предстоит привыкнуть к моему обществу. Близкому обществу.
— На публике – да, — кивнула я, стараясь не отводить взгляда, хотя его интенсивность была почти физическим давлением. — Здесь же, в этих стенах, я напоминаю вам о пункте номер один нашего… договора. Никаких приближений ближе метра. Никаких прикосновений. Иначе Ежик летит в вашу самодовольную физиономию. И поверьте, он метко стреляет колючками.
Он усмехнулся, и в этот раз усмешка была искренней, почти теплой. От этого стало еще страшнее.
— Угрожаете мне кактусом? Оригинально. Надеюсь, это не единственное оружие в вашем арсенале?
— О, поверьте, Константин Арсеньевич, — я сладко улыбнулась, вкладывая в улыбку всю возможную фальшь и яд, — мой арсенал богат и разнообразен. Сарказм, ирония, убийственный взгляд, способность довести до белого каления одним словом… Я еще только разминаюсь.
— С нетерпением жду демонстрации, — он сделал шаг… не вперед, а в сторону, к окну, нарушив линию напряжения. Я невольно выдохнула. — Но пока оставим холодную войну. У нас назначено первое публичное мероприятие в статусе новобрачных.
Желудок снова предательски сжался.
— Уже? — выдавила я. — Не дадите освоиться? Хотя бы день на рытье окопов и установку минных полей?
— Время – роскошь, которой у нас нет, — он повернулся ко мне, и в его глазах промелькнуло что-то неуловимое. Не терпение, нет. Скорее… азарт? — Завтра вечером. Благотворительный ужин в отеле «Метрополь». Очень светское, очень важное для моего имиджа… семейного человека. — Он подчеркнул последние слова. — Вас ожидает платье. Вечернее. Соответствующее вашему новому статусу. Его доставят сегодня. Готовьтесь блистать, жена.
Слово «жена», произнесенное его бархатным голосом, прозвучало как пощечина и… странное щекотание внизу живота одновременно. Я ненавидела себя за эту реакцию.
— Блистать сарказмом и убийственными репликами? С удовольствием, — пообещала я. — Надеюсь, ваши «традиционные» партнеры оценят мое чувство юмора. Или хотя бы их жены. Мне нужно с кем-то объединяться против общего врага.