У него в голове пазлы не сходились. Мне, вероятно, следовало млеть от страстных, нежных поцелуев, мечтая о продолжении. Думал веревки из меня совьет и растопчет гордость… А я повела себя как-то не так. Мало того, еще и про консуммацию заговорила, поганка такая.
Меня же данная демонстрация способностей мужа взбесила. Не хочет даже попробовать со мной построить семью. Не дает нам и шанса? Флаг ему в руки, перо в то самое место. Я бегать за ним не собираюсь. Пусть мыкается, пытается снять татуировку. Получится — замечательно, я к тому времени более-менее освоюсь, пойму, как действовать дальше. Не получится — тоже не страшно, себя всегда можно посвятить детям, и сделать так, чтобы мужчина локти кусал, желая добиться не ледяного спокойствия и вежливого интереса к его персоне, а страсти и любви. И начинать нужно с окружения, если заставлю с собой считаться и уважать, тогда и муж в стороне остаться не сможет. Просто не выйдет. К тому же, Арнель явно знает многое о плотских утехах и соблазнении, если что, попрошусь на уроки. Полагаю, не откажет.
В общем, сейчас мне отсутствие мужа только на руку, как и не подтверждение брака. Как раз свыкнется с мыслью, что я есть и никуда не денусь.
— Антарес? — я склонила голову на бок, напоминая мужчине о себе. А то застыл изваянием, смотрит, но не отвечает.
— Ничего, — совершенно обезличено ответит тот. — Ничего не хотел.
Ну на «нет» и суда нет.
— Тогда не смею задерживать, благодарю за предупреждение, — я позволила себе одну из улыбок из арсенала принцессы Данаэль.
Вроде губы улыбаются, да только совершенно понятно, что улыбка дежурная, ни к чему не обязывающая. Просто воспитание.
За спиной Антареса ярким всполохом развернулись крылья. Правда, мужчина не злился. Но с эмоциями порядка у него точно не было. Хотелось бы мне знать, о чем он думает?
— И все же, они прекрасны, — сложно удержаться, когда видишь подобное чудо.
— Они?
— Крылья, — мирно пояснила я. — Очень красивые.
— Вы невозможны. Поцелуй со мной вас в восторг не привел, а от крыльев вы готовы голову потерять.
— Это же крылья, — как маленькому ребёнку пояснила ему. — Сколько в моей жизни тех поцелуев будет, а крылья… Да еще такие роскошные вряд ли у кого-то еще увидеть доведется.
— Не будет, — мрачно изрек мужчина.
— Чего не будет? Крыльев? Так я это и сказала. — Не поняла его комментария.
— Дана, вы задаете слишком много вопросов. — Настроение мужа окончательно достигло отметки минус сто. Крылья за его спиной потемнели, силовые нити стали из голубеньких и золотых, благородным сапфиром и янтарем. М-да… — Не гуляйте по дворцу. И постарайтесь больше никого не заставлять с вами дружить.
На этом великофилософском изречении муж вышел.
Не поняла. Кого я с собой дружить заставляю? Бред какой-то…
Но тут я вспомнила кое-что, на чем совершенно не акцентировала внимания при разговоре.
Дракон! Во дворце появился настоящий дракон!
Арнель Эрдхей
С приходом повелителя девушка отправилась в свои покои. Она прекрасно понимала, что Антарес пожелает с ней переговорить после того, как уделит внимание супруге. Уязвленное самолюбие мужчины не даст так просто смириться с тем, что ему отказали в постели.
Но больше Арнель переживала за Данаэль. Опасно потемневший взгляд Антареса явно указывал на то, что он не сумеет сдержаться и не отыграться на той, кто, по его мнению, испортил все планы на жизнь. Хватит ли у принцессы выдержки и хитрости, чтобы усмирить гнев мужа?
За столько лет подле мужчины Арнель легко выучила и его настроение, и методы, которыми он пользовался ради достижения цели. Одно она знала точно — бить не станет. Повелитель не жалкий трус, достигающий свои цели посредством избиения женщин. Это демоны не отягощены ни моралью, ни жалостью…
И все же, ей было слишком тревожно. Справится ли Данаэль с яростью оскорбленного мужчины? А если повелитель склонит ее к консуммации? Вряд ли тогда он будет нежным. Арнель такого первого опыта никому не желала.
Дважды она ловила себя у дверей, но останавливалась, понимая, что нельзя мешать супругам. Может быть только хуже.
Девушка тряхнула головой и заставила себя вернуться в свои покои. Да, она дважды приходила к купальне. И пусть на нее с удивлением поглядывали фрейлины, ее это не беспокоило. Уж она точно знала, те не вмешаются, даже если повелитель убивать госпожу будет.
Бывшая фаворитка усмехнулась. Когда она последний раз так беспокоилась о ком-то кроме себя? Уже и не вспомнить. Разве, когда дело касалось детей… Тут уж никак равнодушным оставаться не получалось.