Глава 2
В комнате было холодно, но спускаться за дровами я не стала. У меня просто на это не было сил. Как не было сил, чтоб принести воды, умыться и почистить одежду. Я сняла вещи. Мокрые и противно липнущие они вызывали раздражение. Все вещи мешали. И опять же, это было странно. Я никогда не любила спать без одежды. Мне физически было необходимо ощущать телом плотную ткань длинной ночной рубашки. Да и без нее банально было холодно. Но сегодня все шло не так, как обычно.
Тело лихорадило. Мне казалось, что в комнате очень холодно, но при этом тело горело огнем. Закрыв глаза, я тут же провалилась в странный сон. Опять мир изменился. Я видела комнату иначе. Во-первых, она стала меньше. Превратилась в клетку, из которой хотелось выбраться. А еще в ней плохо пахло плесенью в углу под окном. И под полом что-то гнило. Стены комнаты не спасали от звуков в соседних комнатах. Пустые разговоры, смех, слащавые поцелуи, скрипы, треск дров в какой-то печке, едва уловимый запах еды, при мысли от которой рот наполнялся слюной — все это заполняло сознание, делало его мутным, путанным.
Раздражение. Оно вылилось в злость. Дикую, неконтролируемую злость. Мне хотелось прекратить эти звуки и оказаться в тишине.
Зов. Он меня остановил. Заинтересовал. Заставил подойти к окну. Пришлось запрыгнуть на стул, чтоб выглянуть в него. Под деревом сидел волк с порванным носом. Он посмотрел в мою сторону.
Пойти с ним? А почему бы и нет? Это лучше, чем мучиться в клетке-комнате. Только нужно был придумать, как выбраться из комнаты. Раньше я знала, как это сделать. А сейчас почему-то знания о мире изменились. Я не могла выйти через дверь. Мне нужно было выйти через окно. А для этого нужно было открыть задвижку. Хорошо, что задвижка находилась снизу. Ее можно было поддеть лапой. Или в крайнем случае носом.
Нос и лапы. Интересно. Хотя во сне может быть все, что угодно. И под луной можно танцевать. Или по морю плыть на корабле. Или…
Пока я ковырялась с задвижкой, то почти забыла про волка под деревом. Тем более, что он молчал. Задвижка начала поддаваться. Я аж взвизгнула от удовольствия. У меня получилось справиться с этой задачей! Ткнув носом в раму, я распахнула окно. Волк лежал под деревом и смотрел на меня ничего не говоря. Мог бы и похвалить. Я же сама смогла выбраться из клетки!
Холодный ветер отвлек. Я отошла к двери. Немного разбежаться, вскочить на стул и прыгнуть. Прыгнуть во окно с третьего этажа. Навстречу холодному дождю, ветру и свободы.
Легко приземлившись на лапы, я огляделась по сторонам. На улице шума стало больше, но я могла его игнорировать. Помогал ветер и ощущение свободы.
Почему у меня лапы? Хотя это не важно. Какая разница кем я себя вижу? Видимо встреча с собаками на меня слишком сильно повлияла.
Я подошла к волку. Он лениво посмотрел на меня. Зевнул.
«Наигралась? Пошли».
«Я не играла».
«Идешь?»
«Куда?»
Он не ответил. Пошел вперед. Я за ним. С каждым шагом его скорость увеличивалась. Мне нельзя было от него отставать. И вот я уже бегу так быстро, что в ушах стоит звон от встречного ветра. Город перестает существовать. Есть лишь ветер, небо, дождь, река и лес. Лес.
В лесу то и дело были сугробы. Небольшие, но сугробы. А еще там было много палой листвы. Влажных веток. Зайцев. Мышек. Птичек. Охота. Мне нужна была охота.
Я носилась по лесу, пытаясь чего-то поймать. Кружилась по полянам. Ловила свой хвост и сходила с ума. Нашла след оленя. Потеряла его. Решила пройтись по бревну, лежащим через реку. Свалилась в реку. С трудом выбралась на берег, чувствуя, что сил больше нет. Я легла на берег и жалобной завыла.
Почему? Стало тоскливо. Тоскливо и одиноко. Положив морду на лапы, я стала смотреть, как река несет воды куда-то вдаль.
Перед моей мордой упал кусок оленей ноги. Хороший такой смачный кусок. Я покосилась на худого волка. Он опять ничего не стал говорить. Отошел под какой-то куст. Зевнул и, завалившись на палую листву, лег спать.
Мясо. Оно было вкусным. А если учесть, что я не ела довольно долго и при этом бегала по лесу большую часть ночи, набить живот хотелось зверски. Живот я набивала ни о чем не думая. Все чувства, кроме голода, затихли. Голод, мясо, еда. Я ела, как в последний раз. Когда живот был набит до такой степени, что стало тяжело дышать, я упала на землю. Появились мысли, что если я встану, то сдохну. Но и лежать на берегу было опасно. Это моя дурная голова понимала достаточно хорошо. Поэтому я пересилила себя. Взяла кость и поползла к кустам, где лежал волк с разорванным носом. Он лишь немного приоткрыл глаза, наблюдая за мной.