Весь вечер замок гудел, как растревоженный улей. В главном зале начался пир, доносились громкие голоса, песни, звон кубков.
Лера не пошла вниз. Мысль пробиться через эту толпу ликующих воинов, занять своё место рядом с Хальвданом напоказ, под прицелом сотен глаз, казалась ей невыносимой. Всё, что было между ними, было тихим и сокровенным, и ждала она не шумного празднества, а той самой тишины, что должна была наступить после него. Она осталась в своих покоях, прислушиваясь к гулу праздника и чувствуя себя странно отстранённой, словно наблюдала за чужой жизнью из-за толстого стекла.
Она ждала.
Приняла ванну, надела чистое платье, распустила волосы. Сердце ныло от нетерпения и странной робости. Она думала о той ночи перед его уходом. О его прикосновениях. Она ждала, что дверь откроется и он войдёт.
Но ночь углублялась, шум из зала постепенно стихал, сменяясь редкими голосами и шагами в коридорах, а он не приходил. Разочарование начало подкрадываться, горькое и предательски знакомое. Может, он передумал? Может, его гнев вспыхнул с новой силой, едва он вернулся в свои владения? Или его снова поглотили дела? Или... Рагнхильд?
Она уже готова была погасить свет и лечь в холодную постель, когда в дверь тихо постучали. Сердце её ёкнуло, предвосхищая желанную встречу. Она поправила складки платья, сделав глубокий вдох.
— Войдите.
Дверь приоткрылась, и на пороге возникла не его высокая фигура, а тщедушный силуэт служанки Гуннхильд.
— Госпожа. — её голос был тихим и чётким, без тени подобострастия. — Ярл просит вас к себе. Срочно.
Лера нахмурилась.
— Сейчас? К нему?
— В старую кузницу у восточной стены. Приказал никому не говорить и привести вас одной.
Мысль, что с Хальвданом что-то случилось заставила её подняться. Может, он был ранен и скрывал это? Все сомнения и обиды мгновенно испарились. Рука сама потянулась к рукояти кинжала. Того самого, что он ей дал.
— Веди, — коротко сказала Лера, накинув на плечи тёмный плащ.
Гуннхильд кивнула и бесшумно выскользнула в коридор. Лера последовала за ней. Сердце снова застучало, но на этот раз со тревожным и зловещим ритмом. Они шли по пустынным переходам, мимо спящих покоев, спустились по узкой винтовой лестнице и вышли в глухой двор. Ветер гнал по небу рваные тучи, на мгновение открыв бледный лик луны.
Старая кузница стояла в самом углу замкового комплекса. От неё веяло могильным холодом и запахом ржавчины. Дверь была приоткрыта, а из щели лился тусклый и колеблющийся свет масляной лампы.
Гуннхильд отступила назад в тень, жестом указывая внутрь.
— Он ждёт.
Лера повернулась к служанке, чтобы переспросить, удостовериться... и наткнулась на её слишком внимательный взгляд. Гуннхильд вечно присутствовала где-то на заднем плане, она знала прежнюю Астрид и то, что происходила в стенах замках Сигурда... Обрывки догадок не до конца сложились в цельную мысль, но Лера, движимая внезапным порывом тревоги за Хальвдана, переступила порог.
И тут же сзади на неё набросились двое мужчин. Их лица скрывали глубокие капюшоны, а движения были резкими и беззвучными. Её кинжал выбили из руки, и тот с грохотом упал на каменный пол. Саму её, несмотря на отчаянное сопротивление, приковали тяжелой цепью к массивному ржавому железному кольцу в стене.
Мужчины, не проронив ни слова, вышли из кузницы, и внутрь, в круг света, зашла Гуннхильд. Её обычно опущенные глаза теперь смотрели на Леру с холодным интересом, в котором читалось нечто древнее и пугающе осмысленное.
— Поговорим? — спросила Гуннхильд и, цедя сквозь зубы, добавила: — Госпожа.
Глава 20
Тишина в старой кузнице была звенящей, нарушаемой лишь прерывистым дыханием Леры и потрескиванием масляной лампы в руке Гуннхильд. Пламя отбрасывало уродливые тени на стены, заваленные почерневшими от ржавчины инструментами. Воздух был густым от запаха железа, влажного камня и чего-то горького.
— Какая же ты тварь, кем бы ты ни была, — голос Гуннхильд был ровным и почти бесстрастным, но в нём вибрировала годами копившаяся горечь. Служанка медленно обвела лампой тёмное пространство, и свет выхватил из мрака причудливые символы, начертанные на полу мелом и чем-то бурым. — Ты разрушила всё. Годы терпения. Годы плана.
Лера рванула цепь. Холодное железо с скрежетом впилось в её запястье, сдирая кожу.
— Тебе лучше отпустить меня, Гуннхильд, и бежать, — с трудом сдерживая дрожь в голосе, произнесла она. — Иначе...