Он владелец сети отелей. Начинал с одного маленького, вырос до огромного охвата в тринадцать малышей и одного, огромного проекта недалеко от Невского.
Я им восхищаюсь.
Конечно, это так.
С первого взгляда в его изумрудные глаза, началось. И ничего не изменилось даже сейчас. Как и то, что я никогда не расскажу ему о своих чувствах, хотя и понимаю, что жить рядом с ним, будет тем еще испытанием. Видеть их с Анной, слышать, как они смеются, не дай бог, как занимаются любовью…но, с другой стороны, вдруг это поможет мне излечиться? Тогда, после юбилея, стало как-то попроще, когда до меня дошло, что он никогда моим не будет. Может быть, если я буду дольше находится рядом с ними, дойдет окончательно, и я смогу отпустить.
Да.
Только эта мысль придает мне сил.
Сначала, когда папа сказал, что я буду жить у Марата первое время, внутри вспыхнул протест дикой силы! Мы даже поссорились! Я говорила, что не ребенок, он с сомнением мотал головой. Папа любит меня. Я — его принцесса, единственная дочь. Мне позволено больше, чем Рину. Он — наследник его бизнеса, его виноградников, а мне можно думать над своим будущем. Этим я и собираюсь заняться в ближайший год, который взяла себе в перерыв, потому что совершенно не знаю, чем хочу заниматься по жизни! Это папе, конечно, не нравится. Это добавляет мне инфантильности. Беспечности. А это не нравится уже мне. Тогда я заявила, что буду работать! Он, конечно, отнесся скептически, но, как я уже говорила, мне позволено больше, чем брату. Мне можно потратить год на блажь, как он это называет, но под присмотром! Все-таки, я его принцесса. Восемнадцатилетняя, наивная прицесса.
Отсюда и жилье на одной площади с Маратом. Отсюда и просьба взять меня к себе на работу…
Он, конечно, согласился. Я же не знаю, что чувствую по этому поводу. Наверно, счастье? Одновременно надежду, что видя его так часто у меня точно получится отболеть. Я же буду подмечать всякие мелочи, узнаю его получше. Вполне вероятно, что половину себе вовсе придумала! И он не такой потрясающий, как мне всегда казалось.
Первая брешь в этом тезисе бьет сразу и беспощадно. Когда я выхожу в зал прилета и сразу, безошибочно нахожу Марата глазами. Он стоит чуть в стороне, на нем строгий, черный костюм, а еще он говорит с кем-то по телефону. Заложенная между бровей складка вторит о том, что он злится. Это отпугивает от него окружающих, так что они его стараются обойти по оси и желательно как можно дальше, но все равно тянутся. Я сразу замечаю, как на него смотрят женщины. Самое прискорбное, что он не смотрит на них в ответ. Слишком сосредоточен? Или просто любит жену настолько, что никого не замечает?
В груди неприятно колет.
А потом происходит это.
Как будто планета сошла со своей траектории и рухнула в вечный полет вниз. Куда-то в космос. То есть в никуда.
Марат поднимает на меня взгляд и застывает. А у меня внутри оживает давно забытое чувство — каково это, когда он на тебя смотрит…
Визуал: https://litnet.com/ru/blogs/post/586097
«Перспективы»
Даниэла
Я не знаю, куда себе деть, а главное, куда засунуть свои чувства, которые, как мне кажется, слишком очевидны.
Так горько! Господи, как же горько! Я понятия не имела, что Марат приедет встречать меня лично, поэтому нацепила обычные джинсы и неброскую, белую футболку. Никакой прически, никакого макияжа. Ни-че-го. Конечно, я понимаю, вряд ли смогла бы как-то изменить ситуацию обычной прической, платьем или макияжем, но мне все равно хотелось бы. Зачем? Не знаю. Точнее, знаю, но никогда не признаюсь даже себе.
Он — женат. Это табу. Да и если бы я и хотела как-то козырнуть своей внешностью, вряд ли это помогло бы. Мне почему-то отчаянно кажется, что он слишком любит свою Анну Керн. Да и она, едва ли, любит его меньше.
Его же невозможно не любить!
Кошусь на строгий профиль, и сердце замирает. У Марата прямой нос, четкая линия скул, волевой подбородок. Пухлые, чувственные губы. Наверно, они мягкие и теплые, а на вкус как рай. На щеках щетина. Я думаю, что она обязательно поцарапала бы мою кожу, но я была бы рада, если бы это случилось… Глаза — это океан. Темный, имеющий миллионы тайн, секретов. Они манят, но обещают убить, я то знаю. Густая копна черных волос, которую он по привычке убирает назад, когда на чем-то слишком сосредоточен. А он сосредоточен. Марат продолжает разговор, и это дает мне возможность его рассматривать. И кожу смуглую, которая делает его загадочней. Я невольно представляю, как бы она контрастировала с моей светлой.