— Вы как и он можете командовать, но если, что вожаку не понравится, то вас ждёт наказание, — брюнетку эти слова вообще не напугали. Она и так получила от него, больше нет смысла, и признавать не будет. Он же не царь всея Парижа.
— А другие, и почему я? — на это девушка пожала плечами.
На небе ни облачка, луна освещает всё. Маринетт шла, рядом помощница, на лице сплошное безразличие. Около дома сидел волк, а я рядом стоял мужчина, уже в возрасте одетый во всё черное. Будто не свадьба, а похороны. Девушка встала около зверя и им стали говорить речь, похожую, что и у людей, но есть слово за которое Маринетт вцепилась: оборотень. Она читала про них и считала всё сказками. Сейчас брюнетка не знает во, что верить. А вдруг её уже на половину муж: страшный, старый или ещё какой косой. Вот теперь ей реально плохо, как же она хочет обратно в комнату, кое-как дослушала речь, сказала "да". И снова глаза на сыром месте, как же ей противно за себя, она точно убьёт себя, теперь ей плевать на всё. Послышались аплодисменты, но Мари стояла как статуя и не двигалась, спиною к народу, а волк уже наоборот смотрел на людей, но вот ему не понравилось состояние девушки. Ткнув носом в области ноги и рыкнув, она не охотно повернулась с опущенной головой, чтобы никто не видел её слёз. Так ещё прекрасно помня про брачную ночь, её не спрашивают, вот от этого обидно. Они зашли в дом, поднялись на второй этаж и поднялись в комнату, но не та, что у неё, а гораздо лучше и больше. Девушка стояла по среди комнаты, осмотревшись, опустила голову. Волк подошёл, и посмотрел на неё.
— Сядь, — приказал ей, та покорно это сделала, а зверь устроился около её ног. — Теперь ты моя и не думай убегать, — он опёрся передними лапами об её ноги и приблизился к лицу. — Ты поняла меня?
— Да, — прошептала она, через силу глотая ком в горле.
— Молодец. Чего ты хочешь? Я исполню твоё одно желание, но не считая возвращения в город.
На другого она не могла рассчитывать, конечно голова была забита. Можно попросить убить её, чтобы не мучилась, но вряд ли он слушать не будет, ну тогда...
— Хочу... чтобы ты сейчас отправил меня обратно в комнату, где я до этого была, — вот от такого желание он не ожидал и был удивлён.
— Ты не хочешь увидеть меня в человеском виде? Ты можешь пожелать чего угодно, а не тратить в пустую желание и тем более там ничего нет, — не унимался он и заметил, что та не удивляется говорящему волку, и просит не понятно о чём.
— Мне не интересно, всё равно... просто хочу уйти, — опустила голову, не желая видеть взгляда волка, но она не решает тут ничего, поэтому что сейчас будет с ней, ей просто плевать.
— Расскажи мне, что у тебя есть там, чего нету тут? — вот такого вопроса она явно не ожидала, подняв взгляд, она хотела сказать, но замолчала.
А действительно там не всё хорошо, ну, а тут её чуть ли не кормят. Но вот только за неё решают, закрыли в клетке словно птичку. Там у неё свобода, вот почему она так рвётся, но беги не беги, смысла нет.
— Я вольна выбирать сама, и не решать за меня, — безэмоциально ответила и плевать, что сделают за неё. Она тут ни с кем не говорит, а просто лежит на кровати, тут реально любому будет дурно станет.
Волк призадумался, а ведь всё дейсвительно так. Она тут как в тюрьме, а в замен ничего.
— Ты уверенна в своём желании? — переспросил на, что она кивнула. — Ладно, пошли.
Они вышли, девушка шла за волком, они зашли в комнату, только сейчас он заметил в каком состояние постель.
— Почему кровать в крови? — поинтересовался, а Маринетт осмотрела и вздохнула, показала руки на которых красовались различные царапины.
— Плата за спасение одного из детей.
Сам же волк вспомнил тот момент, поначалу он думал, что та снова нацелилась сбежать, но она спасла одного из мальчишек и сказали, что жить может.
— А постель в крови, потому что старалась остановить кровь. Прости за это, — пожала плечами и снова опустила взгляд.
— Но ты же не виновата. Почему ты сразу не сказала? — когда он вёл, то не заметил, ну или не обратил внимание, свинил на то, что испачкалась ягодами. Кто умудрился поставить капкан около деревни, он так и не понял.
— А это важно? Я тут для тебя, а что я тут делаю никого не косёт, — усмехнулась и обняла себя, взгляд был прикован к окну.
— Прости, — решив, что смысла нет, он сел, а шерсть стала врастать в кожу. Маринетт смотрела на него как на восьмое чудо света, но на его голове остались уши, а позади хвост. И не знала то ли плакать, то ли радоваться, перед ней стоит парень, о котором сложилось не очень приятное мнение, но ей оставалось лишь молчать. — А если у тебя будет свобода?