— Ерунда, — слетело бормотание с моих неподвижных губ.
Давид Дмитриевич подкрался бесшумно и остановился в недопустимой близости. Дышал мне в плечо, пуская равномерные волны мурашек по коже.
— Тебе помочь? — он неотрывно гипнотизировал меня спокойным, тягучим взглядом.
Я чувствовала, как вновь теряла связь с настоящим миром, засмотревшись в дымчато-голубые глаза, обрамленные мелкими морщинками.
— Нет. То есть, да. Пожалуйста. Мне нужен шоколадный топинг.
Вместо того чтобы отойти в сторону, Суворов придавил меня к краю столешницы собой, вплотную прижавшись всем телом. Поднял мощную руку и не оставил мне выбора. Пришлось пустить слюнку на то, как перекатывались рельефные мышцы. Хотелось дотронуться до них, стиснуть, проверить твердость.
— Держи, — Давид Дмитриевич поставил стеклянную бутылку рядом с ребром моей ладони, упертой в столешницу.
Почему он... снова делал это? Уничтожал расстояние, нарушал душевное равновесие и безжалостно утягивал за собой в бездну запретных удовольствий.
В присутствии своей невесты Суворов даже дышать в мою сторону отказывался. Словно брезговал и ни во что меня не ставил. Когда рядом находилась она — я растворялась в воздухе, превращалась в пустое место.
— Спасибо, — ответила, пытаясь держать дистанцию между нашими ртами.
Позволила себе наглость и деликатно отодвинула Давида Дмитриевича, чтобы засеменить к кухонному островку. Я притянула к себе ведерко и зачерпнула ложку с горкой мороженного. Замычала от удовольствия и приятного сливочно-карамельного вкуса.
— Ты забыла, — Суворов принес мне топинг.
Ой, точно...
Поглядывая на меня, бородач открутил крышечку и полил мороженое густой струйкой шоколада. И почему в том, как он потряхивал рукой, разбрызгивая топинг, у меня произошел немедленный отказ челюстных мышц?
Да потому что это выглядело так эротично, словно он разыгрывал сцену из порно-фильма.
— Благод... спасибо очень, — замямлила, отчаянно собирая остатки растекшегося в кисель мозга в одну кучку.
Что я несу?!
Давид Дмитриевич пододвинул высокий стул к моему и расположился на нем, повернувшись в мою сторону всем телом.
— Не возражаешь, если я посижу тут с тобой? Я сто лет не ел мороженого и не слушал Боуи.
«Да, но нет, ведь это ваш дом, ваш топинг и ваше мороженое» подумала я, однако не смогла вымолвить ни словечка.
Глава 12
МАЙЯ
Мы ели мороженое и слушали Боуи.
Только он и я, поглощенные неповторимым звучанием творчества величайшего музыканта.
Мое сердце, казалось, свихнулось; в присутствии Суворова оно забывало о покое. Со мной не происходило ничего более интимного. Страстные объятия и поцелуи, конечно, очевидный показатель близости. Но я ставила духовную гармонию важнее физической.
И здесь, сейчас, я ощущала полное единство с мужчиной, с которым уплетала за обе щеки ванильное мороженое.
Он по-прежнему был моим боссом, намного старше и одной ногой в браке с другой женщиной.
Но...
Но, господи, как же все внутри меня содрогалось от сладкого трепета перед голубоглазым божеством. Я даже допустила мысль, что он мне снился, как и вся эта романтическая атмосфера.
Мне хотелось растянуть подольше времяпровождение с Давидом Дмитриевичем, но завершилась последняя композиция из сборника, и волшебство начало быстро улетучиваться. А ему на замену пришло тяжелое осознание, что наша маленькая идиллия вряд ли получит шанс на повторение. Когда вернется Екатерина Евгеньевна, я вновь стану незаметной для Давида...
Стало противно оттого, что я в принципе допускала подобные «качели» в наших странных взаимоотношениях.
Это притяжение либо разрушит нас, либо все вокруг нас.
— Включишь что-нибудь еще у него? — обратился с просьбой блондин.
Я попыталась скрыть радость за непринужденным пожатием плечами и порылась в плейлисте. Поставила проигрываться десятиминутную композицию «Blackstar» из последнего альбома легенды перед его кончиной.