Я открываю рот, чтобы ответить, но ничего не выходит. Я знаю, что его мама была британкой, но почему-то мне никогда не приходило в голову, что он может иметь особую связь с ее родиной.
Ной качает головой, глядя немного смущенно, и обходит меня, чтобы устроиться на краю своего стола. Я чувствую себя стервой.
Закусив губу, я снова поворачиваюсь к нему.
— Мне так жаль. Я не хотела смеяться над тобой. Я считаю твой маленький ритуал чаепития… очень милым.
Он пожимает плечами.
— Спасибо, но не беспокойся об этом. Я не обиделся. Ты ведь тоже потеряла свою маму.
— Да, но я была уже взрослой, когда она умерла. Тебе же было только десять. Просто маленький ребенок. Тебе нужна была мама, — нежные воспоминания о нем на ее коленях, когда он был уже достаточно большим, чтобы сидеть там, но не слишком взрослым, чтобы не желать этого…
— Уверен, что твоя боль сильнее — воспоминания ярче, — вздыхает Ной. — Слушай, давай не будем играть в Олимпийские игры скорби, хорошо? Конечно, я скучаю по маме, но твой опыт был не лучше или хуже моего, просто другой. Важно то, что мы можем понять друг друга.
Он всегда настолько мягкий и уверенный во всем... даже в вопросах смерти. Прежде чем я могу сказать еще что-либо, Ной меняет тему.
— О квартире… Видимо, нам следует переехать туда как можно скорее. Сегодня у меня ужин со Стерлингом. Что, если мы встретимся в квартире … — он смотрит на свои часы, — в восемь?
Принимая во внимание всю работу, которую мне нужно сделать, я медленно киваю.
— Конечно. Это даст мне время поесть и собрать сумку, — я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Ной останавливает меня.
— Эй, Снежинка… Ты могла бы оказать мне одолжение?
Я оглядываюсь.
— Да?
— Могла бы ты снова улыбнуться?
По какой-то причине его прямота волнует меня, и я произношу:
— П-почему я должна?
Мне хочется провалиться сквозь землю.
Что, черт возьми, с тобой происходит, Оливия? Ты говоришь, как непослушный подросток.
— Потому что я не хочу, чтобы ты уходила несчастной, — Ной протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки тыльной стороной ладони. Самое легкое, самое мимолетное прикосновение. — Потому что она идет тебе. Я хотел бы видеть эту улыбку чаще.
Мое лицо пылает. То ли из-за моего позора с заиканием, то ли из-за обжигающего и пристального взгляда Ноя, не знаю…
— Я… я думаю, теперь, когда мы будем жить вместе, у тебя будет больше шансов, — опять заикаюсь я.
Он наклоняет голову, не отрывая от меня взгляда.
— Прекрасно. С нетерпением жду этого.
Я сглатываю комок в горле. Он на самом деле с нетерпением ждет этого?
— Эй, Ной?
— Да? — говорит он сладко.
— Почему ты называешь меня Снежинкой?
Он подходит ближе и проводит пальцем по моей щеке, заставляя мою кожу покалывать.
— Потому что ты точно такая же, как снежинка: красивая и уникальная, и от одного моего прикосновения становишься мокрой.
Ной отворачивается и отходит. Я же с открытым ртом провожаю взглядом его широкие плечи.
Находясь все еще в шоке, я закрываю дверь позади себя. Он хотел вывести меня из себя? На это был направлен его последний комментарий? Или он думал, что я флиртую?
А я флиртовала? Я думала, что просто была резкой, но… Возможно, чуть-чуть. Я даже не знаю. И воспоминание о вчерашнем пари только усугубляет мою растерянность.
Я ем в одиночестве в маленьком итальянском бистро в двух шагах от здания «Тейт и Кейн». Немного еды и комфортная обстановка — это то, что мне сейчас необходимо. Спагетти с фрикадельками и бокал мерло делают свое дело.
Я беру такси и еду домой. Связавшись по электронной почте с арендодателем, сообщаю ему о расторжении договора. Затем я начинаю упаковывать сумку, собирая все необходимое для одной ночи. Вся остальная одежда и другие личные вещи будут доставлены на новое место позже. Мебель будет просто продана.
Через час мой маленький темно-бордовый чемодан набит до отказа. Задерживаться тут нет больше смысла. Но я все равно иду медленно, провожая взглядом всю обстановку в последний раз.
Эта квартира была моей обителью в течение последних четырех лет, с тех пор как я закончила учебу и получила степень по специальности и съехала от Камрин. Я выбрала это место из-за свободной планировки, деревянных полов медового цвета, так же из-за синей плитки в виде ромбов на кухне и в ванной комнате. Я купила всю мебель, соблюдая идеальный баланс между стилем и уютом. Украсила все стены теми изображениями, которые мне нравятся. Заполнила холодильник и шкафы своими любимыми закусками. Захламила ванную комнату своими флакончиками и пузырьками, не заботясь о свободном месте для других вещей. Я организовала все в соответствии с системой, которая наилучшим образом помогала мне вспомнить, где и что я положила. Это был мой выбор, только мой и больше ничей. Поэтому теперь… Я готова расцеловать все, с чем суждено проститься.