Он быстро поворачивает на правую полосу движения, игнорируя несколько окриков и средних пальцев от других водителей. Так или иначе мы доезжаем до магазина, не вызывая непредумышленных дорожно-транспортных происшествий.
Отсчитывая деньги за проезд, я говорю:
— Можете ли вы подождать меня? Мне потребуется не больше двадцати минут.
Он вскидывает густые брови.
— Так долго? Вы уверены? Мне придется объехать вокруг квартала, и счетчик бежит…
— Я могу себе это позволить, — пока, во всяком случае. «Тейт и Кейн» еще не затонула.
Он пожимает плечами.
— Хорошо, леди, как скажете.
Я выхожу из машины, и она отъезжает прежде, чем я добираюсь до входной двери.
В крошечном магазинчике целая стена отведена под принадлежности для чая — чашки, чайники, ложки с ситечками, фильтры, бумажные фильтры, маленькие корзинки для подарочной упаковки, герметичных банок и банок для хранения сыпучих листьев. Я читаю этикетки, постукивая пальцем по губам.
Наконец, я выбираю приземистый в японском стиле керамический чайник с пятнистым темно-зеленым рисунком. На этикетке выведены японские иероглифы. Я не имею ни малейшего понятия, что это значит. И цена немного пугающая. Но его цвет и изящная форма совершенны — скромно и со вкусом, не слишком мужской и не слишком женственный. Символ компромисса, надежды на гармонию. Подарок, который я выбрала сама в знак признания ритуала, которым дорожит Ной.
Я также беру пару чашек, соответствующих чайнику. Но определенно буду придерживаться кофе по утрам. Иногда, возможно, поздно вечером, было бы не так плохо выпить чашку горячего чая с Ноем.
Улыбаясь, я подхожу к кассе. Наконец я чувствую себя умиротворенной.
Глава 9
Ной
— Я в настроении для красного мяса, — говорит Стерлинг, когда после работы мы идем среди толпы вниз по тротуару.
— Черт. Сухая полоса, приятель? — я задумчиво потираю свой подбородок.
— Что? — он щурится на меня в меркнущем свете.
— Тяга к красному мясу обычно означает отсутствие секса. Стремление к другому виду мяса, так сказать, — усмехаюсь я.
— Заткнись.
Ах да, он же трус. Я знаю, что он переживает некоторого рода «сухую полосу», но не знаю причины. Только я собираюсь спросить об этом, как слышу его хихиканье.
— Что? — спрашиваю я.
— Ты так заблуждаешься, это даже не смешно. Ты единственный, кто собирается стать мировой сенсацией с огромными синими шарами. Жениться на горячей цыпочке, Оливии Кейн, и не трахнуть ее? — он издает жалкий звук. — Просто позор.
— Кто сказал, что у меня не получится трахнуть ее? — я открываю дверь в «Грасслэнд Стейкхаус» и жестом предлагаю ему войти первым.
Он бросает на меня странный взгляд, но подходит к хостес, чтобы попросить меню.
Мы садимся с нашими напитками: виски для меня, пинта импортного пива для Стерлинга.
— Ты и твоя прекрасная невеста собираетесь сделать огромный шаг вперед в отношениях, как я понял? — спрашивает он.
Я пожимаю плечами.
— Пока нет, — она далеко не моя невеста. — Лично я не теряю надежды, — я делаю еще один глоток виски. — На самом деле, мы с ней сегодня встречаемся в нашей новой квартире. Подарок ее отца.
— Да ну на хрен?
Я киваю.
— Совместное проживание, ха. Это большой шаг.
— Точно.
На мгновение я ставлю себя на место Стерлинга и задумываюсь над тем, чувствует ли он, что теряет своего лучшего друга и напарника. Раньше каждые выходные мы ездили на охоту за сексом и удовольствием, именно в таком порядке. Сейчас я практически женатый человек. С новым соседом и, вероятно, с комендантским часом.
Но взглянув на Стерлинга и увидев, что он улыбается, как кошка, которая съела канарейку, я понимаю, что чего-то не знаю.
После ужина я сразу же мчусь в пентхаус — это потрясное место в самом сердце города. Пользуясь моментом, оглядываю все вокруг, щелкая по пути выключателями. Шикарный вид с балкона на двадцатом этаже, современная кухня с итальянской кофеваркой, которую, я уверен, Оливия сразу же облюбует. Декоративная лепнина, мраморная столешница, дубовый паркет. Выглядит как утешительный приз… Стены и мебель, ковровые покрытия и постельное белье — все в различных оттенках белого и кремового. Все выглядит чистым и нетронутым.
Как в музее, и это немного смущает. Потребуется время, чтобы обжиться тут и принять это место за свой новый дом.
Я держался за свою небольшую холостяцкую берлогу так долго, что мне не хочется оставлять ее. Но я знаю, что это неизбежно и пойдет только на пользу. Именно этого хотел отец для меня — будущее с Оливией.