— Прозвучало так, словно это тюремный срок, — дразнит он.
Я улыбаюсь. Лишь немного улыбка касается моих губ.
Он наклоняется еще ближе и спрашивает:
— Ты уверена, что не ревнуешь?
Два бокала вина, выпитые мною, ослабили чувство самосохранения. Легкое опьянение — мое оправдание, почему вместо того, чтобы сказать ему заткнуться, я произношу:
— Возможно, чуть-чуть, — затем прихожу в чувство и добавляю, — но это не изменит моего начального плана.
Он приподнимает бровь, но ничего не говорит.
К щекам приливает тепло, когда он касается меня. Зачем этот придурок спрашивал, если просто собирался стоять и смотреть?
— Что? — я снова начинаю смущаться, но ощущаю щекотливый, почти возбужденный поворот в животе, а не осадок и болезненные стягивания. И оборонительный тон моего голоса только усиливает чувство.
— Ничего. Я просто немного удивлен, вот и все.
Я закатываю глаза, пытаясь перестать пялиться на него.
— Да ладно, не скромничай. Ты знаешь, как действуешь на женщин.
Его улыбка перерастает в призывную ухмылку.
— Может, расскажешь как?
— Нет. Я отказываюсь играть роль экскурсовода лишь бы потешить твое эго.
— Если хочешь, могу начать первым, — прежде чем я успеваю его остановить, Ной начинает перечислять мои достоинства. — Ты самый умный, самый трудолюбивый человек, которого я встречал. Я заметил, что ты чертовски сексуальна за работой — ты в своей стихии, уравновешенная и уверенная в себе, а красивые голубые глаза сверкают, когда ты готова растерзать какого-нибудь беднягу на части. Не удивлюсь, если ты также неистова, неутомима и изобретательна в постели. Ты не умеешь скрывать свои чувства… Интересно, твое тело тоже? Или будешь стараться казаться неприступной? Поверь, я готов к вызову.
От его слов у меня перехватывает дыхание. Какого черта только что произошло? И почему покалывает в том месте, где мне сейчас меньше всего этого хочется?
Полу-хвастливые, полу-пошлые разговоры поражают в слабое место, о существовании которого я даже и не подозревала. Или, может, это все из-за Ноя, который говорит такие сладкие, непристойные вещи, так страстно смотря на меня. Его хриплый голос успокаивает и согревает, и я вдруг чувствую себя такой беззащитной. Безоружной. Но не в плохом смысле, не как «беззащитная-на-важной-встрече», потому что знаю, Ной никогда не навредит мне. Он никогда не воспользуется моей уязвимостью.
Или, может, воспользуется, но только в моих фантазиях.
Ной берет меня за руки, поворачивает ладони вверх, большими пальцами поглаживая легкими круговыми движениями мягкую тонкую кожу запястий. Когда я не могу подавить дрожь, что бежит по мне, он скалится, как волк. О, он заметил мою реакцию. Он точно знает, что делает, и я одновременно и ненавижу, и люблю это.
— И я сделаю все, чтобы прикоснуться к этому удивительному телу, — продолжает он беспощадно. — Я никогда не видел женщину прекрасней. Мне хочется коснуться каждого сантиметра твоего тела, упругой попки и сочной груди, а ноги просто обернуть вокруг талии. Вчера мне было недостаточно одних поцелуев. Я хочу видеть твое лицо, когда войду в тебя. Видеть, как ты теряешь контроль, отключаешь мозг и просто отдаешься чувствам.
— Т-ты играешь не по правилам, — наконец, говорю я, заикаясь.
— Эй, ты не это должна говорить. Комплименты, а не оскорбления. Поверь, мне известно все, что ты думаешь о моих отрицательных качествах.
— Ммм… — я сглатываю. — Ты профессионал, но по-своему. Умеешь словами расположить людей к себе, ничего не понимая в цифрах и стратегиях.
— Так вот почему ты краснеешь?
В некотором смысле, да. Но его подбородок, полные губы и пронзительные темные глаза — вот, что делает его слова по-настоящему опьяняющими. И тот факт, что он до сих пор не отпустил мою руку.
— Ты берешь на себя слишком много, и иногда я это ненавижу, но иногда… Приятно сделать перерыв.
Его улыбка превращается в озорную.
— О? Я обязательно это запомню. Что-нибудь еще?
Я отступаю на безопасное расстояние. И произношу довольно резко слова, которые позже смогу выдать за обыкновенную шутку:
— Ты просто пытаешься заставить меня признать, что у тебя классная задница?
Но когда его единственным ответом становится лишь порочный смех, я осознаю свою ошибку. Он не повелся — почему я думала иначе? — и теперь я сама загнала себя в угол. В прямом и переносном смысле. Пока я говорила, Ной медленно наклонялся ближе, постепенно, пока я не почувствовала его дыхание на своей коже.