Ной собственнически удовлетворенно рычит:
— Вот, что я хотел услышать, детка. Эта киска теперь моя, и мы оба это знаем. Я собираюсь хорошенько позаботиться о своей жене…
Его развратные словечки одновременно бесят меня и разжигают в теле пламя. Я не знаю, что чувствовать. Не могу мыслить. Я просто держусь за Ноя, пытаясь устоять на ногах, в то время как раскаленное добела удовольствие стягивает внутренности все туже и туже. Я прикусываю губу в попытке заглушить стоны.
— Черт… Ной… — стону я, двигая бедрами напротив его руки. Еще чуть-чуть. Всего несколько секунд…
А затем я слышу, как кто-то стучит в дверь.
Мы вдвоем застываем на месте: я обнаженная по пояс держусь за плечи Ноя, Ной с рукой под подолом моего платья. Абсурдность данной картины поражает меня. Я бы посмеялась, если бы не была в таком ужасе, балансируя на краю умопомрачительного оргазма. От страха быть пойманной стынет в жилах кровь, но я до сих пор вся горю.
— Если двинешь пальцами — убью, — лихорадочно шепчу я Ною. Я не в состоянии пережить этот оргазм молча. Последние долгие шесть месяцев прошли в напряженной работе. Поэтому этого я хочу больше, чем следующего вдоха.
— Эй? Здесь есть кто-нибудь?
О, Боже. Это Эстель. Наш клиент стоит меньше чем в метре от нас, а рука моего глупого сексуального бойфренда по-прежнему находится в моих трусиках.
— Здесь Ной и Оливия, — говорит Ной небрежным тоном. — Мы обсуждали кое-какие важные проблемы.
— В туалете? — спрашивает она с явным скептицизмом.
Она подозревает нас или просто в недоумении? Черт возьми, я просто выброшусь прямо сейчас в окно.
— Семейные дела, вы же понимаете. Мы будем через минуту.
После паузы, от которой сердце перестало биться, я, наконец, слышу ее отдаляющиеся шаги.
— Прекрати лапать меня, — шикаю я.
Ной смотрит на меня «эй, это не честно» взглядом.
— Ты сказала не двигать своими…
— Ты знаешь, что я имела в виду, умник! А теперь убирайся из моих трусов!
Посмеиваясь, он отходит от меня.
— Кажется, впервые женщина просит меня об этом.
— Если хочешь услышать кое-что похуже, я могу это устроить. Теперь помоги мне застегнуть молнию.
После того, как Ной помогает мне с платьем, я смотрю на себя в зеркало над раковиной. Иисус, я выгляжу так, будто пережила крушение поезда. Помада размазана, волосы растрепаны. Мой внешний вид практически кричит: я только что трахнула парня в туалете! С одной большой поправкой… Это был публичный унизительный секс без пункта «достигла оргазма».
Я поднимаю сумку из угла, поправляю руками волосы, а затем смываю помаду с губ. Нанося свежий слой губной помады, я замечаю, что Ной даже не сдвинулся с места. Он поправил галстук и застегнул пиджак, а сейчас просто терпеливо ждет меня.
Он может, по крайней мере, быть более порядочным, и стыдиться, что вовлек меня в этот кошмар…
— Не хочешь вымыть руки? — шикаю я на него. Одна из его рук находилась сами знаете где, в конце концов.
С коварной усмешкой он поднимает руку к носу и демонстративно вдыхает мой запах, отчего мое лицо становится ярко-красным.
— Ни в коем случае, — говорит он.
Я отвожу от него голодный взгляд.
— Как хочешь. Позволь вернуться к столу и надеяться, что мы не провалили эту сделку.
— Ах, милая…
Я оглядываюсь на него.
— Что?
Он медленно глубоко вдыхает через нос.
— Если я вернусь туда, то буду арестован за непристойность.
Я слежу за его взглядом, который падает на переднюю часть его брюк.
Святой ад. Похоже, он провозит контрабандой ананас в своем нижнем белье.
— Возьми эту штуку под контроль.
Он зажмуривает глаза и снова вздыхает. Открыв их, он выглядит немного спокойней.
— Пошли.
Когда мы выходим из туалета, я пытаюсь взять себя в руки. При виде Эстель я снова переключаюсь в привычный рабочий режим.
Конечно, Ной может быть несправедливо привлекательным — теперь я знаю, что он слишком хорошо владеет руками и отлично целуется, но мне все равно нужно быть начеку. Он высокомерный, самоуверенный, молодой плейбой, который не воспринимает дело достаточно серьезно.
«Так, думай головой, Оливия», — напоминаю я себе.
Но боль от неудовлетворенности между бедрами практически невозможно вынести. Этот ужин наверняка можно назвать самым долгим вечером в моей жизни.