— Здравствуйте! Марину можно позвать? — услышала мальчишеский голос.
— Ее дома нет, — хотела положить трубку на рычаг.
— А где она?
— Я сама хотела бы узнать, — ответила досадливо. И спросила:
— С кем говорю?
— С Глебом! Мы с Маринкой в одном классе учимся. За одной партой уже три года сидим. Она почему-то давно в школу не приходит. Я хотел узнать, может, заболела она? Вот и позвонил. Маринка вам, наверное, говорила про меня. Мы с ней классно дружбанили. Она мне по русскому, я ей в математике помогал. А куда она делась?
— Не знаю, Глеб! Ничего не сказала мне.
— А может она у Ольги Сотниковой или у Инны Зозули? У нее много подруг…
— Всех обзвонила, ни у кого ее нет, — призналась Наталья, всхлипнув в трубку.
— И не звонит? Тогда в милицию надо пойти, пусть они помогут. Вон в параллельном классе девчонку изнасиловали сбежавшие зэки! Хорошо, хоть не убили. Но целую неделю не отпускали. Все тешились. Им сроки добавили, а девчонку уже три раза из петли вытаскивали, от позора умереть хотела, — вздохнул мальчишка трудно.
— Ой, Глеб, не надо страхов на ночь нагонять. Маринка не сунется в руки тюремщиков, она человек осторожный.
— У них на лбу не написано. Вон моей сестре уже двадцать пять лет, она, чуть стемнеет, одна на улицу не выходит, боится. Вдруг, и в нашем городе маньяк объявится? Где гарантии? Ищи потом, где закопает труп?
— Глеб! Ты злой мальчишка! Почему мне такое говоришь? А еще называешь себя другом дочки.
— Мы с ней не дружили. Просто за одной партой сидели. Я предлагал ей дружить, а она меня назвала отморозком и осмеяла, что ростом ниже ее. Ну, я с другой теперь кентуюсь, а Маринка со взрослыми тусуется, на дискотеку возникает. Ей даже старшеклассники стрелку забивают…
— Что? Что ты сказал? Кого забивают? — не поняла, испугалась Наташка.
— Ну, это значит, свиданья назначают, теперь так о том говорят, чтобы поприкольнее.
— Если все как говоришь, чего ж звонишь Марине?
— Но ведь ее давно в школе нет. А Маринка классная, натуральная девчонка. Жаль, если она в переделку влипла. Ладно, когда возникнет, пусть позвонит мне. У нее есть мой номер, — попрощался мальчишка.
Вскоре телефон зазвонил снова. Это с завода о Степане спрашивали. Интересовались, что случилось, нужна ли в чем-то помощь, как чувствует себя человек, когда выйдет на работу?
Наталья только положила трубку, телефон снова закричал призывно. Это соседи увидели свет в окнах и решили спросить о Степке. Как он нынче? Все ли у него в порядке? Если что-то нужно, только слово скажите! Когда он из больницы придет? Уже вот-вот! Обязательно его навестим! — пожелали спокойной ночи.
Наталья уже легла в постель. Она поговорила с мужем, узнала, что у него все нормально, Степан посоветовал жене ни о чем не беспокоиться, не переживать, а хорошенько выспаться, восстановить силенки.
— Пойми, Наташка, не будет здоровья, ничего не станет нужно. Не рви душу в клочья, подумай о себе. Все идет своим ходом. Реку не остановить, она снесет течением. А потому, пусть все идет, как идет. Главное, что мы с тобой есть друг у друга, и я тебя люблю.
Наталья, улыбаясь, засыпала. Но под утро вновь проснулась от телефонного звонка. Кто-то тяжело дышал в трубку, молчал.
— Алло! Куда звоните? Кто нужен? — спросила хрипло. Ей не отвечали. Подышав, откашлявшись, звонивший бросил трубку на рычаг. У Натальи не осталось сомнений, что это Маринка трезвонит, не рискует говорить, стыдно ей.
Наталья занялась домашними делами. Почему-то вспомнился вчерашний разговор с Глебом.
— Да ну его! Глупый мальчишка, видно потому Маринка отвергла его. Он слишком труслив, что поделаешь, такие в друзья не годятся, — оправдывала дочь.
— Но где искать Маринку? Степка о ней даже говорить не хочет, обиделся, охладел и простит не Скоро, если вообще сумеет забыть. Говорить о дочери запрещает. Отболело, а ведь любимицей отца жила, все ее прихоти выполнял, ни в чем не отказывал, никогда не обижал и не бил. Тут же, как озверел. А и она оборзела, дура, отцу по морде влепила. Подумаешь, ведро вынести велел. Знала б такое дело, молчком сама справилась бы, а то вон что получилось из-за чепухи, — укоряет себя баба.
А в пять часов утра кто-то заполошно позвонил в дверь. Наташка в ужасе отпрянула от двери. Пожилая дворничиха вместе со своим стариком-мужем ввели в квартиру почти голую, едва державшуюся на ногах, Маринку.
— Во, подле дома на нее наткнулась, сидела голой жопой на земле, помирала. Домой не хотела вертаться. Помереть там решилась, глупая. Мы ее с дедом сгребли в охапку и приперли глумную. Сама с ей разберись, а мы пошли, — заспешили из квартиры.