Жила в доме семейная пара стариков. Лет сорок вместе проканителили. Были у них дети. Но все разъехались по разным городам и забыли родителей. Видно неспроста. Не поладили с бабкой. Она ни с кем из соседей не дружила. На всех жаловалась повсюду. То в милицию заявление принесет, что соседская кошка постоянно ей на половик у двери гадит, требовала, чтобы привлекли к ответственности кошку вместе с хозяевами. То собака с верхнего этажа ее дверь обоссала. А может и хозяин ей подсобил. Такую лужу налили, что не перешагнуть. Требовала оплаты морального ущерба. То соседка сверху трясет пыльные половики на постиранное белье. А боковые вовсе нелюди, до глубокой ночи включают музыку на полную мощность, издеваются погаными песнями, в каких только и слышно:
— Это ж они меня изводят, надо мной изгаляются обормоты, на себя бы глянули, песьи задницы, — писала бабка в жалобах.
Дома она целыми днями искала деньги. У нее всегда кто-то воровал часть пенсии, конфеты и пряники, какие она помечала. Бабка до ночи терзала мужа одними и теми же вопросами:
— Иван Кузьмич! Это опять вы взяли из моей пенсии триста рублей? Я пять раз пересчитала и не хватает. Немедля верните, слышите?
— Да ничего я у тебя не брал. Моя пенсия в три раза больше твоей. Мне хватает, зачем воровать, я сам тебе одолжить могу.
— Нет, украл старый пройдоха! Знаю таких. Сколько ни дай, все мало! — переходила старуха на визг, открывала окно во двор, чтобы соседи слышали какой у нее муж негодяй.
Она могла кричать до ночи. Стучала по столу каталкой и стальной ложкой. Она обзывала старика так, что он не выдерживал и уходил во двор к мужикам. Там он плакал, рассказывая, как живется ему. Ведь эти разборки с бабкой случались у них каждый день, до глубокой ночи. Ни стук соседей в стены и по трубам не останавливали ретивую старуху. Заслышав стуки, орала:
— Что? Проняло вас негодяев, покою запросили, шиш всем вам, засранцы плюгавые! Мне под порог можно срать, а вам спать мешаю, окаянным! Вы какие песни про меня поете: Страшная! Ну, ты такая страшная! На себя гляньте, беременные гниды! И не стучите! До самого утра спать не дам! — грозила соседям и продолжала скандал с дедом.
Те однажды не выдержали, написали заявление на бабку и отдали не в милицию, а Свиридову, чтобы припугнул штрафом или принудительным приводом в милицию и арестом на трое суток.
— Лешенька, сил не стало терпеть. Дети не спят, просыпаются и плачут. До двух ночи покоя нет. А ведь нам на работу. Угомони.
— У меня дите совсем грудное. Уже три раза от испуга лечила, все эта бабка! Сколько раз хотели с нею поговорить, никого не пустила. Помоги, пойми нас! Все печенки вывернула старая! Никакой совести не имеет! Выручай!
— А почему сами в милицию не придете? Официально обратитесь!
— Леша, мы все работаем, когда придем? После работы за детьми в садик, потом домой, а и стыдно туда приходить и жаловаться на соседку. Старая она, не поймут нас. Ты же по-свойски с нею поговоришь, образумишь ее глумную, — сунули в руки заявление, подписанное десятком соседей.
Лешка прочел и решил сходить к бабке. Ему она открыла, увидев милицейскую форму:
— Тебе чего нужно, касатик? — спросила испугано.
— По делу к вам пришел. По работе, поговорить нужно с вами, — прошел в комнату. На голос Свиридова вышел из своей комнаты старик.
— Заявление на вас поступило, Ильинична. И я хоть живу в соседстве, вынужден принять к вам меры наказания согласно ваших действий. Люди требуют вашего выселения из дома за поведение, какое впрямь исключает даже возможность проживания с вами в одном, общем доме. Вы не просто сознательно мешаете, а травмируете детей, не даете покоя никому из взрослых. Это недопустимо.
— Да это кто так набрехал на меня? — возмутилась бабка.
— Никто не оклеветал! Я сам во дворе слышал, как вы орали, то на своего деда, то на соседей. Я ушел домой в одиннадцать, вы все продолжали заходиться. Но всему есть предел!
— А какое тебе дело? Я живу в своей квартире, что хочу то и делаю. Мне никто не укажет. Хочу ору или реву, никому нет дела! Нечего совать ко мне свой нос!
— Вы живете не в частном, в общем доме и обязаны выполнять все правила проживания здесь. Иначе, вас выселят как туземцев, не приспособленных к требованиям цивилизованного общества. И если вы не прекратите хулиганить после этого предупреждения, завтра придется заплатить в милиции штраф в размере пяти ваших пенсий. Если и это не остановит, вас отвезут в милицию, в наручниках, через весь город, в камере вас продержат несколько дней, пока не поймете, как нужно жить в этом доме. Коли и такая мера не подействует, вы будете выселены в принудительном порядке! Вы меня поняли, Ильинична?