Никита внимательно осмотрел человека. Никаких следов насилия, ни пулевых, ни ножевых следов, ни струмбуляционной полосы от повешения. И лицо спокойное, будто уснул человек.
— Сердечко подвело. Либо тромб заклинил клапан, а может, внезапный приступ свалил. Жаль, еще молодой, такому бы жить и жить.
— Сейчас проверим! — подошел к трупу со скальпелем. А через полчаса подтвердил:
— Молодец! Правильно определил. Тромб убил мужика. А всего-то тридцать шесть лет. У него, как говорила родня, жена сущая язва. Она до погибели довела. Я его знал. Он спортом занимался. Женился года три назад. Даже ребенка на свет не успел пустить. Или та жаба не захотела беременеть. Короче, лучше бы он один жил. Ведь никогда на здоровье не жаловался. Вот и ты смотри, будет звонить Нонка, не поддавайся на уговоры и не возвращайся к ней ни под каким предлогом. Неблагодарное это дело склеивать осколки. Ничего хорошего из этого не получится.
Никита знал, что Нонка уже состоит в гражданском браке с каким-то долговязым мужиком. Слышал, что он работает барменом в кафе, работает с утра до ночи. С Нонкой живут неважно, часто ругаются. Наташка уже ходит в садик. Сожителя матери не называет никак. Никита приходил в садик. Пообщался с дочкой. Принес ей на день рождения много конфет и куклу. Наташка все спрашивала, почему они не живут вместе. Когда Никита уходил, она заплакала и все спрашивала, когда он придет снова.
Вечером ему позвонила Нонка.
— Ты чего? Помириться хочешь? Так зачем к дочке подкатываешься, давай ко мне подваливай!
— У тебя уже есть! Не хочу быть третьим лишним.
— Вот чудак! Переночевать и днем можно без проблем! — рассмеялась развязно.
— Нет. Не получится. Времени не сыщу!
— Ну и отморозок! Такие «бабки» выкинул дарма!
— Это ж я для дочки купил! Как это дарма?
— Ты был лопух и навсегда им останешься! — ответила презрительно и положила трубку.
Никита долго не навещал Наташку, понял, его визиты истолковывают превратно, высмеивают, не понимают его. Даже отец, при всей своей мудрости, сказал как-то:
— Наташке дай подрасти, чтоб девчушка сама решила, у кого жить, с кем остаться. Пока пусть присматривается к матери, делает выводы. Пусть растет, взрослеет. Ей нельзя надолго оставаться в детстве. Ни то окружение. Не рви ей душу своими посещениями. Она покуда мала. Оставь все как есть.
Никита, подумав, согласился. У него к тому времени завязался роман со студенткой мединститута, учившейся на третьем курсе.
Тонька вошла в морг вместе с однокурсниками, тискала в зубах мятную жвачку. И вдруг увидела покойников. Их было много. Мужчины, женщины и даже ребенок, погибший в автоаварии.
Студенты мигом притихли, сбились в кучу, прятались за спины друг друга, говорили шепотом.
— Ребята, не надо бояться покойников. Рано или поздно каждому придется столкнуться со смертью в своей работе. К сожалению, никто из врачей этого не минул. А чтобы меньше было летальных исходов, изучайте причины смерти у покойных. Они помогут вам лечить живых, — оглядел студентов и спросил:
— Приглашаю на вскрытие к столу самых смелых!
Тонька, зажмурившись, шагнула вперед. Из тридцати человек всего трое смельчаков набралось. Никита поставил двоих напротив себя. Тоню слева. Велел наблюдать за каждым движением. Он только вскрыл брюшную полость, как несносно тяжелый запах ударил в лица. Все трое смельчаков заткнули носы.
— Не нужно так реагировать. Давайте все поближе к столу. Здесь нет ничего страшного. Вот смотрите! Это желудок, а уже здесь кишечник. Но смерть наступила по другой причине. Потому что оба эти органа здоровы. А вот печень! Смотрите сюда! Не отвлекайтесь на посторонние разговоры! — повысил голос и только тут увидел, что Тонька валяется на полу без сознанья.
— Вынесите ее из морга. Там скамейки для ожидающих. Положите, пусть в себя придет, после этого объявим ей об отчислении из института…
— Как так, доктор! Зачем же так круто! Тонька первый раз в морге. Ну не выдержала, зато к столу сама, первая подошла. А вы ее наказать хотите. Вот сейчас придет в себя и все будет в порядке. Тонька у нас самая смелая! — вступились однокурсники за студентку.
Девчонке давали нюхать нашатырный спирт, обтирали лицо влажными салфетками, тормошили. Едва она открыла глаза, ей сказали, чем грозит обморок. Тонька поспешила встать и вскоре снова стояла у стола, но Никита заметил, на покойника она не смотрела. К этой уловке прибегли многие студенты. Занятия в морге для большинства были проклятьем.