— Неделю будешь спать один.
— Почему, Лаура?
— Я все видела!
— Ну и что? Я с тобой! Я вот он! И люблю только тебя. Та баба, как душ! Принял и забыл! А ты всегда со мной, — улыбался искристо.
— Сколько ты будешь позорить меня? — возмущалась жена.
— С чего взяла? Тебе гордиться надо!
— Кобелем?
— Лаура! Я не кобель, а мужчина! Теперь таких немного. Со своими женами не справляются, с любовницами и подавно. Я у тебя везде нарасхват!
— Видела! Как тебя под прилавок баба вбила! Одним ударом! Ты еле живой оттуда вылез!
— Глупая женщина попалась! Неблагодарная! Я ей столько помогал!
— Побольше бы таких! — смеялась Лаура.
Вот и опять приметил в толпе женщину. Увидел белокурые локоны, высокую, гордую грудь, стройные длинные ноги, красивую белую шею и снова задрожал. Лицо в умильную гримасу превратилось. Хороша женщина! — пересохло в горле мужика. Жена мигом за бок ущипнула больно. Глянула зло. Так, что искры из глаз посыпались. Наступила на ногу.
Марат ойкнул от боли. Запрыгал на одной ноге, приходя в себя. Когда боль отпустила, та баба уже исчезла. А жена в бок кулаком добавила. Пригрозила, что месяц к себе не подпустит.
Что делать? Марату нравились многие женщины: высокие и маленькие, блондинки и русоволосые, пухленькие и стройные. Он балдел от каждой. Особо когда видел блондинку с роскошными формами, мужик терял голову и бежал к бабе, словно сорвавшийся с цепи кобель. Его ничто не могло остановить. Казалось, он прямо по пути сдернет с себя портки. Он стонал, повизгивал, заглядывал в глаза, в вырез платья, оглядывал все округлости бабы и пытался поскорее плотно к ней прижаться. Он млел и закатывал глаза, когда какая-то разрешала подержаться за грудь или погладить пышную задницу. Мужик в такие мгновенья чувствовал себя на верху блаженства и пускал блаженные слюни.
Нет! Он искренне любил свою жену Лауру, но никак не мог совладать со своею пылкой натурой, постоянно требовавшей перемен и новых женщин. Марат был неутомимым и ненасытным мужиком. Он не понимал тех, кто помимо жены имели всего одну любовницу. Тех, кто не был женатым и не имел подружек, считал глубоко несчастными людьми.
Он стал мужчиной в десять лет. Хотя девчонок изучил много раньше. Подсматривал за ними, ловил, играя в прятки, и за конфеты раздевал своих ровесниц. Он был тогда совсем неопытным мальчишкой и не понимал, почему так неуемно тянет его к девчонкам. Понял, когда тринадцатилетняя Гоар затащила его в спальню и пока родители были в гостях, сделала из мальчишки мужчину. Но… Родители девчонки узнали о случившемся и пришли домой к Марату, поговорили с его отцом и матерью.
Ох, и досталось тогда пацану! Его не спрашивали, кто виноват, как все произошло, отец зажал его голову в коленях и бил ремнем, пока мальчишка не потерял сознание.
Пока спина и задница Марата зажили, и он смог выйти во двор, родители Гоар увезли свою дочь далеко в горы, к деду и бабке, где с девчонки не спускали глаз.
Марат по ней не тосковал. И уже на следующий день завел в темный подвал веселую хохотушку Гаяне. Ей было восемь лет. Она уже слышала от старших девчонок кое-что о сексе. Узнав, что это такое, поделилась с подружками. У Марата появилось много желающих, он был нарасхват, пока его не увидела мать. Она схватила сына за уши, притащила домой как барана, хотела отправить в селение к бабке, но вернувшийся с работы отец не согласился, сказав свое:
— В селении тоже полно девчонок. А кот сметану всегда сыщет. Тут нужно что-то другое придумать. Не в том беда, что рано мужчиной сделался. Он всех девчонок перепортил. А за такие дела их отцы нашему дураку голову свернут и выбросят куда-нибудь в пропасть. Сгинет как ишак.
— Ну не женить же его в десять лет! — всплеснула руками мать. Посетовала вслух:
— В кого такой уродился?
— Чего удивляешься? Мой отец был таким же! Тоже, как дед рассказывал, все ремни о его зад порвали. Шкура не успевала заживать. Боялись в селение отправлять пасти отару, чтоб там овец не перепортил. Сколько он поимел женщин и девок, у него волос на всех местах меньше было.
— А как его остепенили?
— В монастырь определили. В мужской. Он там десять лет прожил. Выучился, человеком стал. Настоятель того монастыря был строгим человеком. Всех в руках держал. Но он, как и все не вечен. Умер давно. И я не знаю, действует ли теперь тот монастырь, возьмут ли туда Марата?
— Давай узнаем, — предложила мать.
Марат, услышав, что ему уготовано, решил сбежать из дома. Четыре месяца бродяжничал по городам, поселкам и селениям, пока не попал в руки милиции. Там мальчишка узнал, что его разыскивают родители. Вскоре вернули домой. И пацан узнал, что ему бояться нечего. Монастырь, каким пугали, давно Закрыт.