Марат убрал со стола. Вышел на лоджию подышать свежим воздухом, увидел въехавшее во двор такси и удивился, впервые узнал в пассажире Ивана Кузьмича. Тот, приметив Марата, крикнул, что разыскал Лауру и Софик.
— А почему не привез?
— Много хочешь! — ответил резко.
— Где они?!
— Сейчас подымусь к тебе! — вошел в подъезд спешно. И начал с порога:
— Поздравляю с сыном! Какого малыда родила Лаура! Нынче, аккурат в утро объявился. Еле успели в пеленку поймать. Экий торопыга! Как из пушки в свет выскочил. И враз голос подал, басом закричал! Во, энтот мужик!
— Весь в меня! — улыбался Марат.
— Дозрей до него! Там такой малец, хоть сейчас по бабам! Только вылез из мамки, а ужо двух баб наскрозь обоссал. Тут же в сиську вцепился и стал сосать. Ну вовсе деловой!
— Так чего не привез их?
— Не схотели к тебе!
— Почему?
— Тебе то ведомо! Каб был путевым, не бросили бы! — глянул с укором на Марата.
— Иван Кузьмич! Покажи, где они? Я сам к ним поеду. Привезу домой сегодня же!
— Не спеши, Марат. Слишком много обид на тебя скопилось. Быстро не уговоришь. А и получится ли уломать? Ты ж не только Лауру, своих детей на шалаву променял. Такое не забывается и не прощается. Поработав с нашими бабами и девками, твоя Лаура сама стала русачкой, многое переняла, передумала и теперь уж не стерпит молча твоих пакостев. За что поймает, то и вырвет с корнем. За измену по-нашенски стребует.
— Какое счастье, что Ирка вовремя убежала! — подумал человек и спросил:
— Когда за ними поедем?
— Нынче ей вставать нельзя. Так «неотложники» сказали. Велели Лауре не дергаться. Ну не только в том конфуз. Сама баба видеть тебя не хочет. И под единой крышей жить с тобой навовсе отказалась. Про развод думает, чтоб ее фамилию детям дать. Говорит, что из души насовсем выкинула и вспоминать не хочет.
— Ишь как загордилась! Иль у нее хахаль объявился?
— По себе меряешь! Хотя кто знает! Ее беляши и хичины нарасхват шли. А покупатели — мужики. Наши хорошую готовку ой как ценят! Будь я помоложе, сам бы за Лаурой приухлестнул. Да вот то язык вяжет, что вы мои соседи. А уж какая хозяйка отменная, теперь таких поискать.
— Дед! Поехали к ним. На сына глянуть хочу. Ты как человек должен понять меня!
— А пошто ее не уважал? На кого жену променял? Думаешь, шалаве нужен? Ой-ли! На короткую утеху! Ощиплет как цыпленка и поминай, чем звали! У сучек никогда не водилось ни души, ни сердца! Единой хварьей живут свой век. А с ней сдачи нет. Потому сказываю, что просрал жену и детву. Вернуть коли удастся, много сил положишь. Но поверят ли шалому. Ить вступиться за тебя совсем стало некому…
— Ладно, Кузьмич! За меня вступятся мои дети! — ответил человек подумав.
Утром Марат снова опоздал на работу. Оно и немудро. Всю ночь крутился в постели как на горячих углях, обдумывал предстоящий разговор с Лаурой, подыскивал самые убедительные доводы к примирению. Ему казалось, жена не станет упорствовать и тут же согласится вернуться домой. Но уже с самого утра Марату объявили, что он уволен за систематические опоздания на работу.
— Ты посмотри на время! Уже десять часов! Тебе, как и всем, положено приходить к восьми утра! У нас нет особых! Требования ко всем одинаковы!
— Я останусь после работы и наверстаю, — говорил Марат.
— А другие из-за тебя оставаться должны? Нет! Такого не будет! Сколько можно уговаривать? Ты, взрослый человек. Постоянно обещаешь приходить на работу вовремя и снова просыпаешь! Пиши заявление и расстанемся! — бросил уходя начальник цеха.
Марату крыть стало нечем. Он написал заявление и пошел домой понуро. Ему казалось, что весь свет ополчился против него. Ведь надо снова искать работу. А если спросят характеристику с прежнего места работы, кто его возьмет?
— Надо было сказать, что у меня сын родился! — думает человек. И тут же себя обрывает:
— А если вечером пришли бы поздравить, увидели б, что один, без семьи канаю, что сказали бы мне? Вот когда верну своих, тогда скажу! Пусть им всем будет стыдно! Хотя зачем говорить, уже поздно, приказ подпишут, я им не нужен! — входит человек во двор, и увидел «скорую помощь» у подъезда Ирины.
— Кому-то плохо стало. Может, хуже, чем мне, хотя здесь много пожилых живет. Но нет, не возраст людей губит, а беды, переживания. Вот и меня они выкручивают. Как тут выдержать, — хотел пройти мимо «неотложки» и вдруг услышал:
— Марат, помоги! — увидел Александра Петровича Порву, выглянувшего из окна Ирины.