– Что? – Он ужаснулся.
– Искусственное дыхание! Поцелуй жизни!
– Да, я понимаю, что это такое, но я этого делать не буду!
– Чарли, умоляю, она же умрет, если ты этого не сделаешь, и виновата буду я! – Я заплакала. Чарли пристально посмотрел на меня.
– О, дерьмо! – Он наклонил голову, приложил губы ко рту собаки и тяжело задышал.
– Ну что? – встревоженно спросила я, когда он поднял голову.
– Не знаю, – закашлялся он, с перекошенным лицом плюясь на пол. Его тошнило. – Пощупай у нее пульс!
Я схватила Рококо за лапу и стала щупать.
– Здесь?
– Это вряд ли, Люси, – проревел он, с отвращением вытирая губы. – На груди пощупай. Фу! Кажется, меня сейчас вырвет. Ну знаешь, я больше этого ни за что не сделаю – ни ради тебя, ни ради кого-то еще!
– Вот, я нащупала сердце – оно бьется! Она еще жива, Чарли, жива!
– Аллилуйя, блин.
– Держи ее поровнее, Чарли, вот так! Ей это нравится – смотри, ты ей нравишься! Только глянь – она улыбается и открывает глаза!
– Обалдеть.
– Держи ее, Чарли, она приходит в себя!
– Знаешь что, – прошипел он, с трудом удерживая собаку, – если бы ты спросила меня утром, что я буду делать в это время, я бы ответил почти со стопроцентной уверенностью, что буду лежать с бокалом мерло в руке рядом с прекрасной блондинкой с потрясающей фигурой. Вместо этого я сижу здесь в той самой собачьей позе, рядом с сукой по имени Рококо, с которой я только что чуть не занялся сексом.
– Чушь собачья, – фыркнула я, – ты спас ей жизнь.
– Да, но я сегодня собирался заниматься вовсе не спасением собачьих жизней. У меня с этой псиной был более тесный физический контакт, чем с тобой! И любовная прелюдия, и… о боже, она опять теряет сознание! – Голова Рококо откинулась.
– Надо ехать к ветеринару, – сказала я, решительно вставая на ноги. – Мы ничем помочь не сможем, надо отвезти ее к специалисту.
– Конечно, Люси! – простонал он. – Потрясающая идея, лучшее, что тебе пришло в голову за весь день! И почему ты не предложила это раньше, прежде чем мне пришлось поцеловать ее взасос?
– И это ты ее повезешь, – решительно проговорила я, – потому что я не могу отлучиться из магазина. Я позвоню и скажу, что ты приедешь. Пойдем, Чарли, отнесем ее в машину.
Мы взяли Рококо и потащили, поволокли и понесли ее в машину: глаза у нее закатились, язык вывалился, лапы повисли. Мы вынесли ее на дорожку и пошли к машине, которая, слава Богу, была с откидным верхом. Мы положили Рококо на заднее сиденье: изо рта у нее шла иена, забрызгивая светло-бежевый кожаный салон. Чарли поморщился.
– Езжай быстрее, – поторопила его я. – И когда приедешь к ветеринару громко погуди в гудок, и кто-нибудь к тебе выйдет.
– Откуда ты знаешь? – захныкал он. – Откуда ты знаешь, что я не останусь сидеть с дохлой кобылой на заднем сиденье?
– Не останешься, – успокоила его я. – Я позвоню и попрошу, чтобы к тебе кто-нибудь вышел. Не волнуйся, Чарли, просто езжай, и все!
Тревожные нотки в моем голосе воодушевили его, он покорно запрыгнул на водительское сиденье и опустил окно.
– Наверное, это любовь, – отчаянно произнес он. – Я тебе честно скажу: подобное я не сделал бы ни для кого, ни для одной женщины на свете.
– Мне тоже кажется, что это любовь, – прошептала я, наклонившись и ласково поцеловав его в губы. – И, по-моему, ты очень добрый человек. А теперь езжай!
С глубоким вздохом он тронулся с места, а я рванула обратно в дом, чтобы позвонить ветеринару. И еще я позвонила Киту на мобильник и сообщила плохие новости, но не слишком драматизируя. Я посоветовала ему не волноваться и не нестись сразу домой, так как Чарли мило согласился остаться с Рококо у ветеринара, а я вполне могу пока последить за домом.
– Но с ней все в порядке? – встревоженно спросил он. – Думаешь, она поправится?
– Уверена, – отрезала я, скрестив пальцы. – И знаешь, Кит, Чарли вел себя просто потрясающе. Он спас ей жизнь, клянусь богом.
Он даже не спросил, что Чарли делал в его магазине, но, наверное, догадался, и я подумала, что до его возвращения надо обязательно разгладить покрывало на кровати в комнате Тюдоров.
Примерно через час позвонил Чарли. Рококо пришла в сознание и теперь чувствовала себя «комфортно». У нее действительно наступила реакция на инсулин, и надо было отрегулировать его уровень. Видимо, ее нервная система не выдержала, поэтому она и отключилась.
– ЕЕ нервная система, – фыркнул Чарли. – Знала бы ты, что с моими нервами! Хватит с меня прерванных коитусов, Люси, я слишком стар для всего этого. Мы должны провести выходные в уютном загородном отельчике, все как полагается: никаких больных детей и собак, чуланов для швабр и королевы Тюдор. Только ты, я и закрытая дверь в чудесном маленьком гнездышке с отдельной ванной. Чтобы никто нас не отвлекал и я смог бы насладиться тобой сколько моей душе угодно. Что скажешь?
Я хихикнула, но задумалась.
– Целые выходные? Это будет трудно устроить, Чарли. У меня есть дети.
– А на ночь? – не унимался он.
– Вот на ночь, – кивнула я, – я смогла бы выбраться. – Я представила себе какой-нибудь уютный паб, например, на старой мельнице; мы выпьем по коктейлю в баре у большого пылающего дровяного камина, держась за руки у огня; потом – ужин на двоих в маленьком ресторане при свечах, освещающих наши лица; все чувства напряжены. Позднее, опьяневшие от вина и любви, мы поднимемся по крутой лестнице в комнату с мягкой периной и потолочными балками над головой. В темноте за окном тихонько ухают совы, а мы в объятиях друг друга, вдали от мира и любопытных глаз…
– О-о-о да… – пробормотала я. – Я смогу выбраться. Более того, это было бы просто идеально.
– Отлично, – предостерегающим тоном произнес он. – Я бронирую номер прямо сейчас. Я как раз знаю одно подходящее место. О Люси, ангел мой, я так тебя хочу, я хочу наброситься на тебя и исследовать каждый сантиметр твоего тела! Кажется, меня преследует какое-то ужасное проклятие. Я с ума сойду, если скоро не увижу тебя, моя прелесть!
Я захихикала и велела ему не сходить с ума, а потом повесила трубку. Сердце билось в экстазе, прыгало от восторга. Но еще я задумалась, а захочет ли он когда-нибудь исследовать мою душу и разум, а не только тело? Но сейчас это было неважно. Мы назначили романтическую встречу, а узнать друг друга поближе можно и потом, разве нет? Весело мурлыкая себе под нос, я прибралась на столе у Кита, разложила квитанции, блокноты и карандаши в одну линию и сказала себе, что хватит капризничать.
Глава 20
Кит долго не возвращался. Он позвонил ветеринару, договорился, что Рококо останется у него до утра, и вернулся только около семи вечера. Я думала, ждать мне его или нет. Вообще-то, рабочий день у меня кончался в шесть, но я решила, что в данных обстоятельствах лучше подождать, отдать ему ключи и вкратце рассказать о произошедшем, а не бежать с корабля, чтобы он явился в пустой дом.
– Ты права, – сказал он, устало плюхаясь на диван. У него был измученный и расстроенный вид. – Реакция на инсулин. По мнению врачей, инсулина было слишком много и уколы делали слишком часто. В течение пары дней они возьмут все анализы и скажут мне. Слава богу, что ты оказалась рядом, Люси. Не могу представить, что было бы, если бы здесь заправляла Мишель. Вот именно об этом я и говорил: мне нужен ответственный человек.
Я поморщилась, вспомнив о своих совершенно безответственных выходках в спальне.
– Ты знаешь, что Чарли заходил? – пробормотала я. – Надеюсь, ты не против, Кит. – Я подняла на него полные страха глаза.
– Против? Господи, и почему я должен быть против? Нет, конечно. Во-первых, он, похоже, спас Рококо жизнь, и, во-вторых, я только рад, если твои друзья будут заходить – тогда тебе не будет так скучно. В самом деле, ты же не девочка-подросток, тайком приглашающая своего неряху-дружка, чтобы перепихнуться на моем диване! Между прочим, насчет Мишель у меня были подозрения.
Я поморщилась. Но Кит же ничего не узнает, правда? Чарли женат, а я – ответственная вдова, мать двоих детей. Ага, и чем занимаюсь! Уже не в первый раз меня захлестнуло глубокое чувство стыда, но прежде чем я с головой погрузилась в угрызения совести, Кит прервал мои мысли.