Я выпрямилась, скрипя зубами и расправляя затекшие плечи. Значит, все именно так. Он покончил со мной, даже как следует на начав. Бросил меня на первый же день! Ну да, конечно, это правильное и разумное решение. И я поведу себя так же, когда увижу его в следующий раз. Разумно. И безразлично. Я буду вежлива, но это будет холодная вежливость. Я забуду обо всем, что произошло. И забуду о Джеке. «Джек», – тихонько пробормотала я в качестве эксперимента. И тут же ноги задрожали, а сердце сжалось. Я судорожно попыталась задавить мысли о том, как лежу в его объятиях у камина, о его дыхании на своей шее, его руках, ласкающих мои волосы, его… а-а-а-а… Я застонала. И тут же встревоженно глянула в зеркало заднего вида. Бен смотрел на меня.
– Все в порядке, дорогой? – пролепетала я, оскалив зубы в подобии улыбки.
– Да, спасибо, – ответил он тихо.
– Хорошо, хорошо. Макс спит?
Он покосился на брата:
– Почти.
У Бена был какой-то взвинченный вид, я присматривалась к нему. Из-за всех этих взглядов украдкой мы чуть не пролетели через разделительную полосу, и я перестроилась в медленный ряд и стала вести машину осторожнее. Спустя пару минут я глубоко вздохнула и произнесла:
– Бен, хочу спросить тебя насчет прошлого вечера. Вы пошли ночевать в амбар, потому что не знали точно, где должны спать, да? – Он молча уставился на меня в зеркало. – И бабушка пришла в амбар посидеть с вами? – продолжила я. – Наверное, потому, что вы уже легли и она не хотела вас будить, да? А потом, понимаешь, мне все-таки интересно узнать, когда начался пожар…
– Мам, я не хочу об этом говорить, – произнес он дрожащим голосом.
– Хорошо, дорогой, не надо. Не будем говорить об этом, – торопливо согласилась я. – Я просто пытаюсь восстановить последовательность событий для себя. Но я понимаю, что ты не хочешь говорить.
Я облизнула пересохшие губы. Какой-то Бен напряженный. Это естественно после такого ужасного шока, но почему он лег спать в амбаре, не дождавшись Триши? Ну да, он сказал, что думал, будто она придет позже, но если он так устал, то наверняка пошел бы поискать ее. Он бы не разрешил ложиться Максу и сам бы не уснул, если бы в доме никого не было. Маленькие мальчики никогда не ложатся спать добровольно. Будь его воля, он бы сидел со взрослыми в Незерби до тех пор, пока кто-нибудь не отправил бы его ложиться. Что-то здесь не сходилось, было в этом что-то подозрительное, но я не могла больше пытать Бена. Пока еще рано.
Спустя какое-то время я включила радио и с наигранной веселостью стала подпевать.
– Ну что, – беззаботно прощебетала я, – поживем немножко у Лукаса и Мэйзи?
– А они знают, что мы едем? Мэйзи и Лукас. Ты им позвонила?
– Конечно, дорогой, и они очень рады.
Я действительно поговорила с Мэйзи в те десять минут, которые были у меня в Незерби, пока Дэвид не поднялся наверх, не нашел нас, не проводил мальчиков до машины, которую сам же подогнал к двери черного хода, и не заглянул опять наверх, посмотреть, готова ли я. Но не могу же я жить у них вечно! «Может, мне дадут муниципальное жилье, – подумала я, слегка поморщившись. – Или квартиру по социальной страховке, или…»
– Мам, а в какую школу я пойду?
– Я не знаю, дорогой.
– Значит, не в ту школу в Оксфорде?
– Хм-м, нет. Не в ту.
– В мою старую школу? – с надеждой в голосе произнес он.
– Пока не знаю. От Берлингтон-Виллас она далековато, Бен. – Это безумие. Слишком далеко. И по району его не примут.
– Значит, в новую? – он занервничал. – В Вест-бурн-Гроув?
– Я пока не решила. – Я вцепилась в руль. Меня бросило в жар.
– В специальную школу для тех, у кого дислексия, да? Как та школа в Оксфорде?
– Я надеюсь.
– И мы теперь всегда будем жить у Мэйзи и Лукаса?
– Бен, сейчас я не могу тебе сказать ничего определенного. И это же так интересно, правда? Мы не можем строить никаких планов, мы подумаем об этом… ну, не знаю… завтра или послезавтра. Ясно?
Он посмотрел на меня и обеспокоенно улыбнулся краешком губ.
– Ясно.
Я вздохнула с облегчением. Ну наконец-то. Но это был долгий, прерывистый выдох, и до конца путешествия я так и не расслабилась.
Когда мы подъехали к дому, Мэйзи ждала нас у окна, следя за дорогой. Чтобы нам было где припарковаться, она расставила на дороге мусорные ящики и, увидев нас, вышла из дома передвинуть их. Я выбралась из машины и побежала к ней. Мы крепко обнялись. Я отчаянно хлопала ресницами, чтобы не расплакаться, уткнувшись в ее выцветшие рыжие волосы. Мэйзи. Моя мама. Я не подозревала, как сильно по ней скучаю и какое огромное облегчение оказаться дома.
– Бен, Макс, мои цыплятки! – Она обняла их. – Как же вы выросли всего за несколько недель! Пойдемте!
Мы вошли в дом и оказались в знакомом темном коридоре, как всегда, заставленном стульями, лампами, книгами, горшками и корзинками. Все они были нагромождены друг на друга пагодами, покачивающимися под опасным углом, и, как и с большинства вещей в доме, с них свисали бирки: Мэйзи разрывалась между желанием продать этот хлам на рынке и неспособностью расстаться со своими драгоценностями.
– Мальчики, вы будете жить наверху, как раньше, – проговорила она, семеня по коридору на кухню и ловко огибая горы хлама. – Отнесите в комнату свои вещи, а потом спускайтесь на кухню, выпить чая с пирогом.
– У нас нет вещей, – тихо произнес Бен.
Мэйзи смущенно обернулась и перевела взгляд с Бена на Макса:
– Конечно. Но это же потрясающе! Как бы я хотела начать с нуля и избавиться от всего этого мусора! И только представьте, как весело будет ходить по магазинам!
– Круто! – У Макса загорелись глаза. – А мы можем завтра пойти по магазинам, мам? И кучу всего накупить?
– Хм-м… может, сначала подождем и посмотрим, что скажут в страховой компании? – нервно пробормотала я. – Вы лучше бегите наверх, приготовьте себе постель.
– Я вас завтра возьму за покупками, – пообещала Мэйзи. – И раз уж вы идете наверх, можете заглянуть себе под подушки. – Она притворилась озадаченной. – Кажется, я там оставила конфеты.
– Я буду у окна!
– Нет, я!
Они протопали вверх по лестнице, отталкивая друг друга локтями, радуясь, что вернулись на знакомую территорию.
– Неужели все сгорело? – прошептала Мэйзи, провожая меня на кухню. У плиты в старом виндзорском кресле сидел Лукас и читал.
– Все.
– Но с тобой и мальчиками все в порядке, – сказал Лукас, поднимаясь, откладывая книгу и обнимая меня. – Больше ничего не имеет значения. Это главное, не так ли, милая?
– Да, – кивнула я. Он похлопал меня по спине. Я вдруг почувствовала себя совершенно измученной, теперь, когда наконец приехала домой и могла расслабиться – и с радостью села на стул. Я ужасно, ужасно устала. Оперлась локтем о стол, и на меня навалилась тяжелая волна изнеможения.
Мэйзи с Лукасом суетились, ставили чайник, вынимали пирог и звенели металлической посудой, а сами встревоженно переглядывались у меня за спиной. Я рассматривала знакомые предметы. На кресле Лукаса я заметила книгу и с удивлением осознала, что это та же книга, которую с таким увлечением читал Джек, только не в мягкой, а в твердой обложке. Я узнала имя автора: Джейсон Ламонт. Для Лукаса слишком уж легкое чтиво, обычно он предпочитает Кьеркегора.
Услышав шаги по лестнице, я обернулась и увидела Бена: в прихожей он взял со столика ключи от машины, открыл входную дверь и пошел по дорожке к автомобилю, наверное, чтобы достать книжки и игрушки, которые, к счастью, были в багажнике и потому не сгорели в пожаре. Все, что осталось от его имущества.