Не будь его энергичного тезки из Иркутска — еще неизвестно, видать ли нам Колчака с дырками в башке и груди под ангарским льдом. Все это героическое дело провернул и обделал председатель иркутской губчека при обстоятельствах запутанных, более того — сомнительных для столь архиответственного дела. Это, без сомнения, приобщает его к сонму Белобородова — Патушева и выдвигает на самый передовой, сверкающий рубеж революции.
«Знал его и лично здоровался не раз, — рассказывал Самсон Игнатьевич об иркутском Белобородове, — поверишь, не вспомню имя. И Патушева имечко призабыл, а сколько вместе чудили! Пообносился я умишком, Юрка. Вижу этого адмиральского казнителя, ну вот передо мной, а прозвание… — затемнение в мозгах! Незавидный — ну крот, а не мужик! Ладно, коли метра на полтора ростом! Нет, в плечах широк, даже чересчур для своей вытяжки — ну совершеннейший квадрат, просто непонятное творение! Да обыкновеннейшая баба при большом заборе чувств, распалясь, задавит — конфуз сляпается, а не детки, трусики-штанишки! Зато голосина — ну куды такой?! А в общем, наш, иркутский, боевой — сваво не отымешь! Без него дышать адмиралу — свободно могли упустить! А что, Деникин и по сей день топчет сапожками Париж, а чем сибирский Колчак хужее?»
И Самсон Игнатьевич вдруг принялся допрашивать меня, откуда свалились на наши головы чехи, словаки и прочие славянолегионерские «душегубы».
Создать легион из военнопленных славян, преимущественно чехов и словаков, было нижайше предложено еще венценосному монарху Николаю Второму. Он отнесся к идее с пониманием, однако воплотить ее в формирование совершенно определенного воинского соединения соизволения не дал. Очевидно, не последнюю роль сыграли опасения, что при некоторых нежелательных обстоятельствах это может обернуться вредом.
И узнал я, что в 1917 г. при Керенском все же взялись сколачивать соединение из пленных славян: чехов, словаков, сербов, хорватов… Их по России, особенно в лагерях по Волге и за Уралом, вшей кормило — ну на несметные тыщи!
И сколотили — тысяч на пятьдесят-восемьдесят. Временное правительство это формирование нарекло Чешским легионом — чехов и словаков образовалось подавляющее большинство. Их национальный лидер Масарик ради такого дела приехал в Россию и просидел в ней аж с мая семнадцатого и по март восемнадцатого, своих вызволял. В то же время до развала Австро-Венгрии это оказалось первым национальным объединением чехов и словаков, первая их столь многочисленная вооруженная рать. Для будущей борьбы за самостоятельность Чехословакии это могло иметь значение. Готова внушительная сила, на которую можно опереться.
Ряд ответственных должностей в легионе занимали французские офицеры. Предполагалось, что эти солдаты из бывших пленных станут сражаться на русско-германском фронте, каждый за свое Отечество. Тогда ведь не было еще самостоятельных Чехословакии, Югославии и Польши. Обмундированием их обеспечили, оружием. Словом, кадровые, обстрелянные полки. И уж не жди: сдаваться австрийцам или немцам не станут — там любому из них смертная казнь за измену. В общем, должны крепко драться.
Зародышем легиона можно считать чешскую дружину (900 российских подданных). Дружина была сформирована к середине августа 1914 г. Она возникла для решения двух задач:
— разложение славянского элемента австро-венгерской армии;
— добывание разведывательных данных.
В декабре четырнадцатого дружину впервые пополнили пленными славянами. К началу 1916-го ее численность подтянулась до полка, а к маю того же года — до бригады (около 6,5 тыс. солдат и офицеров), но цельным боевым соединением дружина не выступала, более того, она была распределена по русским дивизиям.
Лишь после падения монархии Временное правительство приняло решение о создании обособленного Чехословацкого корпуса. Данное решение последовало вслед за боями под Зборовом в июне того же года. В этих боях уже сражалась самостоятельная чехословацкая бригада.
В сентябре 1917-го численность Чехословацкого корпуса достигает 30 тыс. До Октября 1917-го корпус подчинялся русскому Верховному главнокомандованию, языком приказов внутри корпуса был только русский.
25 января 1918 г. Масарик объявил корпус частью Чехословацкой армии во Франции. Эта армия во Франции состояла в свою очередь из Американского, Английского, Французского, Итальянского и Сербского легионов. До отпадения Чехословакии от Австро-Венгрии легионерским движением руководил Чехословацкий национальный совет со штаб-квартирой в Париже. В совете председательствовал доктор Масарик. Совет имел филиал в Киеве.