Эта кадровая Армия должна блюсти и разуметь религиозный смысл своего бытия; она должна быть Армией христианской, христолюбивым воинством, ибо только заповедью Христовой — возлюбить ближнего своего так, чтобы положить за него свою душу, — могут быть основаны и принятие оружия, и своя, и чужая кровь, и муки, и ранения, и самая смерть…
Армия — рыцарский орден! И народу своему она несет защиту и помощь, а не обиду и утеснение…»
Каково же было видеть генералу, как срывают погоны с офицеров, бесчестят великое русское оружие…
О России предоктябрьской фон Гинденбург пишет:
«О России нечего много говорить. Мы смотрим на ее внутреннее состояние как на открытую огненную пучину. Быть может, она догорит до конца. Во всяком случае, она повергнута, а с нею вместе и Румыния.
Таково было положение в конце 1917 года…»
Разложение русской армии, ожесточенная противоправительственная агитация и пропаганда большевиков свое дело довершили.
Германским армиям на востоке делать было нечего. Россию добивали другие силы…
Но горе — победи вдруг Германия и на западе. Она взяла бы Россию голыми руками, превратив Украину и Белоруссию в свои колонии. Собственно, России была бы уготована участь сырьевого придатка Германии. Именно этот план и попытается воплотить в жизнь Гитлер. Та, вторая мировая война явится всего лишь продолжением первой, отбушевавшей в 1914–1918 гг.
Слагаемые ленинской политики в те весенние и летние месяцы семнадцатого можно свести к нескольким нехитрым понятиям.
Не останавливаться ни перед чем (то есть надлежит идти на любые действия — пусть подлоги, развал страны), компрометировать правительство (компрометировать — это из ленинского словарного запаса, чрезвычайно богатого на иностранные словечки и обороты). Милюков, Керенский — сволочи. Настроить армию против правительства. Мир на фронте — война в стране. Большевиков должны бояться. Страх. Террор. У нас свои союзники. Сепаратный мир.
Мысли, как видим, откровенно предательские, подлые и предельно антинациональные. Главное в них обнажено до корней — завоевание своего народа предательством, провокацией, газетно-листовочной ложью и разжигание ненависти к имущим и интеллигентным сословиям. Внести раскол.
Эти мысли можно считать как бы продолжением знаменитых апрельских тезисов вождя большевиков. Мысли эти органически вписываются во всю схему классового мышления. Такой подход к политике вообще свойствен их восприятию мира. Народ, кровь, правда, страна — ничто. Самое важное — власть. И они валили страну к стопам Германии. А удастся ли при этом получить власть или нет — во всяком случае, в наличии единственная возможность подобного рода, более история не пойдет таким путем. Только сейчас, в этот миг столь необыкновенно удачно сплелись события, расстановка сил, настроение народа. Ежели чуть-чуть дожать…
Что могло случиться с Россией — их совершенно не занимало. В крайнем случае все они рванут в новую эмиграцию. И снова возьмутся точить государственное древо России.
Взять власть!
Завоевать народ!
Обрушить шквал лозунгов! Разбудить погромно-истребительные инстинкты — ими сокрушить такие понятия, как Родина, патриотизм, православие. Пропагандой и агитацией сделать совершенно естественной мысль об истреблении существенной части общества. Истребить эту часть общества. Подчинить своим догмам сознание народа. Взять власть!
Все строго соответствовало логике вещей. Ленин готов был ехать в «запломбированном вагоне» не только по Германии, но по трупам соотечественников, надо — по живым людям вместо шпал. Его политическая натура соглашалась на совершенно любые действия, запретных — не существовало. Этот человек мог вступать в соглашение с любым врагом, даже всего рода человеческого и вообще всего живого под солнцем, дабы выморить народ и получить власть, а потом железом разгородить мир и назначить жизни, ибо имеет право жить лишь тот, кто до единой буквы, до знака препинания разделяет его идеи и служит ему, только ему, ибо один он знает, куда идти и как поступать. Он, Ульянов-Ленин, знает, что важно человечеству, только он — и никто другой.
Это было настоящее пришествие дьявола, сатаны, жуткой темной силы — темной, потому что вобрало все самое страшное, непотребное, что лежало на дне человеческих душ. Вобрало — и изрыгнуло, изринуло в жизнь живых. Это темное должно было сомкнуться с тем темным, что дремало на дне души каждого, чему не давали выход культура, вера в Создателя, любовь к жизни, ближнему… На все это изрыгнулся пламень ненависти, всепожирающий жар. И это темное вспыхнуло в душах живых и осветило их лица — так что они стали удивительно похожи на рыла, клыкастые рыла каких-то оборотней, поскольку в душе каждого таится оборотень…