Генерал Болдырев. До свидания.
Адмирал Колчак. Всего доброго».
Очень любезный разговор — двое Верховных на разных концах провода. Оба спасают Россию. Оба скоро лягут в землю…
21 ноября Болдырев записывает в дневник:
«…Среди общих разговоров остановились и на личной судьбе. Представлялась возможность ареста, но это стоило бы большой крови — 52 офицера с пулеметами были при мне в поезде и поклялись, что даром не умрут.
В 15.30 часов вечера прибыли в Омск. Встретил штаб-офицер ставки и доложил, что адмирал очень просит меня к нему заехать.
Он занимает кабинет Розанова, теперь всюду охрана. В кабинете солдатская кровать, на которой спит адмирал, видимо боясь ночлегов на квартире.
Колчак скоро пришел в кабинет, слегка волновался. Он в новых адмиральских погонах. Друзья позаботились. Мое запрещение производства ликвидировано (исключение было сделано для Каппеля. — Ю. В.), и адмирал сразу получил новый чин «за заслуги»…
Колчак очень встревожен враждебными действиями Семенова…
В дальнейшем разговор коснулся трудности общего положения; я заметил Колчаку, что так и должно быть. «Вы подписали чужой вексель, да еще фальшивый, расплата по нему может погубить не только вас, но и дело, начатое в Сибири».
Адмирал вспыхнул, но сдержался. Расстались любезно…»
И еще запись 25 ноября:
«.. Объявлено постановление Чехо-Совета с отрицательным отношением к перевороту. Все это слова — не больше…»
По воспоминаниям Зензинова, адмирал Колчак почти тотчас после провозглашения его Верховным Правителем Российского государства заявил: «Главной своей целью ставлю создание боеспособной армии, победу над большевизмом».
Барон Будберг не напишет в своих воспоминаниях, а буквально воскликнет:
«Сейчас нужны гиганты наверху и у главных рулей и плеяда добросовестных и знающих исполнителей им в помощь, чтобы вывести государственное дело из того мрачно-печального положения, куда оно забрело; вместо этого вижу кругом только кучи надутых лягушек… пигмеев… пустопорожних выскочек… вижу гниль, плесень, лень, недобросовестность, интриги, взяточничество, грызню и торжество эгоизма, бесстыдно прикрытые великими и святыми лозунгами…»
А он, Александр Колчак, пошел на это дело, как на «крест». Россия позвала — все прочее не имеет значения (жизнь, любовь, светлое имя, громада ноши…). Он полагал по наивности и воспитанию, что люди в душе благородны и святы; в таком деле, как Россия, — благородны и святы. Все сомкнутся вокруг во имя спасения России…
И разбился вместе с той Россией.
Пал под похабные частушки и общее безразличие. Черный адмирал… помело… отхожее место…
Это еще не те частушки, эти — сплошное благородство…
Барон Будберг в начале 1918 г. выехал в Харбин, из Харбина — в Японию, убеждая союзников в необходимости интервенции. Большевики — единственные распорядители огромного народа. Россия их агитацией доведена до полного разложения. Нет силы, способной объединить народ, влить в него энергию, — только большевизм…
Через несколько месяцев барон возвращается в Харбин. Белое движение слишком робко и ничтожно, но это уже надежда.
В апреле девятнадцатого барон Будберг приезжает в Омск. Адмирал Колчак приглашает его к себе в штаб, он работает по снабжению, потом помощником военного министра, а с августа того же года и военным министром.
«27 августа. Состоялось мое назначение на должность военного министра с подчинением прямо Верховному Правителю; просил адмирала смотреть на меня как на временного заместителя, так как здоровье мое совсем плохо и я могу скоро совсем свалиться.
Фронт продолжает ползти назад…»
29 сентября барон свалился: две недели без сознания. Окрепнув, он выехал в Томск, затем в Харбин для лечения. Возвращаться после выздоровления было некуда. Ничего с собой, кроме дневника. Вся вещественная память о прошлом…
Об А. Будберге есть в воспоминаниях И. М. Гронского: «…как-то после заседания корпусного комитета меня попросил зайти командир 14-го армейского корпуса генерал-лейтенант барон Будберг, с которым я познакомился еще в первые дни Февральской революции. Тогда он командовал 70-й пехотной дивизией и, как мне казалось, внимательно следил за развитием революционных событий — часто посещал части, беседовал с солдатами и членами солдатских комитетов…