Глава IX АДМИРАЛ
Невелик и немудрен историей этот городок, волей судеб возвеличенный в столицу белого движения. Да-да, всего белого движения, так как вскоре признан был адмирал Колчак в сане Верховного Правителя Российского государства вождями белого движения и на юге, и на севере, и на западе «единой и неделимой» России, а также правительствами ряда европейских государств. Во всяком случае, главные мировые державы имели своих представителей в столице белого движения — Омске.
Насчитывалось в Омске до революций семнадцатого года около 138 тыс. душ обоего пола. Заложен Омск в 1716 г. как крепость, до 1782 г. — Омский острог. С 1804 г. преобразован в город, ставший центром Степного генерал-губернаторства с 1882 г. Гордился обширной хлебной торговлей, промышленностью, товарной биржей и двумя ярмарками. Омывают его воды Иртыша и Оми — удобное для жизни местечко на земле.
Весьма полезную работу вело до революции Общество попечения о начальном образовании, основанное в 1884 г. под девизом «Ни одного неграмотного!». Общество устраивало школы, детские сады, бесплатные читальни и владело вместительным складом дешевых книг — распоследнему босяку по карману, и даже если нет у него карманов.
Вознесение Омска в столицу белого движения перенаселило его до крайности. Со всей России набежали бывшие. Бешеные деньги запрашивали за любой угол, ютились на путях, в «теплушках».
«Невеселое впечатление производят омские улицы, кишащие праздной, веселящейся толпой; бродит масса офицеров, масса здоровеннейшей молодежи, укрывающейся от фронта по разным министерствам, управлениям и учреждениям, работающим якобы на оборону, — заносит в дневник барон Будберг, — целые толпы таких жеребцов примазались к разным разведкам и осведомлениям. С этим гнусным явлением надо бороться совершенно исключительными мерами, но на это мы, к сожалению, неспособны…»
Но более всего в городе скопилось офицерства. О настроениях его дает достаточное представление эпизод с чествованием французских военных чинов. Они прибыли в Омск незадолго до переворота, с ними — батальон вьетнамцев.
На торжестве присутствовали высокий комиссар Французской Республики господин Реньо, господин американский консул и господа члены других союзных миссий.
По такому случаю оркестр вспомнил «Боже, царя храни». Другого гимна не успели сложить. Офицеры расчувствовались, вскочили — и грянули все куплеты хором. Не изволили распрямиться господин Реньо, господин капитан французской службы Пешков и вслед за ними — прочие высокородные гости.
По такому случаю русские офицеры с особенным настроением принялись лупить тех из соотечественников, что по примеру иностранцев тоже не встали. А как быть, коли взапрет благонравные лики союзников?..
Реньо заявил, что это довольно скучная история — возвращаться к старому, и изволил отбыть в сопровождении своего переводчика и вообще секретаря Зиновия Пешкова. Весьма поспособствует этот однорукий капитан утверждению Колчака единоличным правителем Сибири — ну обо всем знал и во все совал нос. Реньо в нем души не чаял. С того и образуется дипломатический уклон в службе Пешкова. Блестящую карьеру сделает этот русский француз. Впрочем, какой же он был русский?..
Отвели душу господа офицеры. Верховный главнокомандующий даже раздумывал, не предать ли зачинщиков побоища военному трибуналу.
«Эти офицеры дали слово прибить столько большевиков, — тоже с чувством вспоминал великобританский полковник Джон Уорд, — сколько их, офицеров, было сжито со свету стараниями Троцкого и Авксентьева».
«Положение в Омске в это время было просто неописуемое, — вспоминает Уорд. — Каждую ночь, как только темнело, начинали раздаваться ружейные и револьверные выстрелы, крики по всем направлениям. Наутро санитарные двуколки поднимали от пяти до двадцати мертвых офицеров…
Тиф свирепствует почти в каждом доме… Доктора повсюду исчезли вследствие ненависти к каждому получившему буржуазное образование…» Полковник неспроста утеснил рядышком имена Троцкого и Авксентьева. Офицерство не усматривало разницы между большевиками и эсерами; все — сволота, все губили и губят Россию, всем — осиновый кол!
А как, спрашивается, быть, коли глава всех авксентьевых и зензиновых рассылает указания о развале тыла — тыла белой армии! Ну да, директивное письмо того самого Виктора Михайловича Чернова всем партийным организациям партии социалистов-революционеров. А требование этой директивы сколачивать вооруженные отряды для пресечения монархических и прочих поползновений офицерства? А это что, как не убийства офицеров здесь, в тылу?..