Эта женщина, ненавидимая всей Россией, обладает ухватчивым и решительным умом. Она, взаперти, с больными детьми, во дворце, пустеющем от бегущих придворных, она лучше представляет обстановку, чем муж…
«Только страшно за тебя…»
Она хочет подстегнуть его волю, толкнуть на смелые, волевые решения. Она в тревоге за власть и жизнь любимого человека. Она тут же садится за второе письмо:
«Любимый, драгоценный, свет моей жизни!..»
Бог, без сомнения, достаточно порадел для Романовых, особенно последнего, а уж теперь молись не молись, а только, видно, избыло терпение Господне. Не безгранично оно…
«Я чувствую, что Бог что-нибудь сделает…»
Нет, не сделает… Впрочем, сделает, как же, вместе с царскими костьми завяжет в один узел еще останки многих, многих миллионов людей. Таков умысел Господень…
А в эти часы Временный Комитет Государственной думы публикует ошеломляющее обращение к народу:
«Временный Комитет Государственной думы при содействии и сочувствии столичных войск и населения достиг в настоящее время такой степени успеха над темными силами старого режима, который дозволяет ему приступить к более прочному устройству исполнительной власти.
Для этой цели Временный Комитет Государственной думы назначает министрами первого общественного кабинета следующих лиц, доверие к которым страны обеспечено их прошлой общественной и политической деятельностью:
Министр-председатель и министр внутренних дел князь Г. Е. Львов.
Министр иностранных дел П. Н. Милюков.
Министр военный и морской А. И. Гучков.
Министр земледелия А. И. Шингарев.
…
Министр юстиции А. Ф. Керенский.
В своей настоящей деятельности кабинет будет руководствоваться следующими основаниями:
1. Полная и немедленная амнистия по всем делам политическим и религиозным…
2. Свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек, с распространением политических свобод на военнослужащих.
3. Отмена всех сословных, вероисповедных и национальных ограничений.
4. Немедленная подготовка к созыву на началах всеобщего, равного, прямого и тайного голосования Учредительного собрания, которое установит форму правления и конституцию страны.
5. Замена полиции народной милицией с выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления.
6. Выборы в органы местного самоуправления на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования.
7. Неразоружение и невывод из Петрограда воинских частей, принимавших участие в революционном движении…»
«Я был у Львова, — вспоминал Локкарт главу правительства через несколько месяцев после революции, — скромная квартира из двух комнат, где он жил с того самого дня, когда приехал в Москву принять бразды правления. Он был в том же костюме, дорожный мешок все еще стоял в передней. У меня сердце разрывалось, глядя на него… Он был скромен и, вопреки аристократической фамилии, больше походил на деревенского доктора… все, что он говорил, сводилось к признанию собственной слабости…»
Тут ленинцы, захватив власть, явили качественно другую картину. Жестко, решительно они примутся взнуздывать Россию. Они не ведали, как управлять, но что делать — представляли до тонкостей.
И Россия пошла… пошла, голуба!..
А ежели по совести: куда ей деваться было?..
Теперь на Николая оказывает давление и собственная ставка. Из Могилева в Псков — телеграммы: необходимо ответственное министерство.
Для Николая это — пылающий круг.
Он сопротивляется, а после неожиданно дает согласие.
Но Рузскому мало. Он добивается от государя императора телеграммы с отменой приказа о посылке войск на умиротворение столицы. Торопится Николай Владимирович в Ессентуки, шибко торопится под дружный красноармейский залп — никаких сомнений, все стволы в грудь бывшему генералу, ну враз положат его, такого преданного обновлению и республике, такого талантливого, способного, нужного народной России…
А в Петрограде уже заседает Временное правительство. Народ остервенело громит полицейские учреждения (во все времена занятие для русского из блаженных и сладостных), а также ловит городовых — будет всем этим тварям по заслугам, позуботычили, поизмывались, пограбили.
Улицы в красных полотнищах. У православных праздник на душе.
А Рузский, в Пскове, не дозволяет событиям обогнать себя. Нос к носу, бок о бок рвется с ними в новую жизнь…