Наташа забыла собственные установки не играть умняка и сейчас вывалила на ни в чём не повинного Серёгу чуть ли не целую главу из своей дипломной работы. Была там глава про роль дизайна в маркетинге и рекламе. Серёга переваривал услышанное, с новым интересом поглядывая на Наташу. И на ногти на руках посмотрел пару раз. Сработало!
– Ладно, может, ты и права. Сделаю твой маникюр, не развалюсь. А ты втыкаешь, респект! – Серёга выдал высшую степень уважения к женщине, на какую был способен. Наташе было приятно, но почему-то ещё и тревожно, как будто она что-то сделала не так. Ну да, сейчас она выступила, как глупая женщина: продемонстрировала мужчине своё интеллектуальное превосходство.
Снова парадокс? Но в этом всё дело: умная женщина это превосходство имеет, но скрывает и пользуется им, не раздражая мужчину. Не вызывая у него комплекса неполноценности, который может подтолкнуть мужика к самым разным разрушительным поступкам. Ну вот, пожалуйста: он курит! В комнате!!! Она открыла балконную дверь:
– А ты разве куришь? Первый раз вижу тебя с сигаретой, – вой ветра и моря заставлял каждую следующую фразу кричать на полтона выше. Последняя «тебя с сигаретой» – вышла уже почти на ультразвуке. Серёга услышал, изумлённо поднял бровь и сделал шаг на балкон. А она вовсе не собиралась устраивать истерику.
– Я вообще-то не дымлю. Так, настроение…
Дым от его сигареты расползался по комнате. Серёга так и стоял одной ногой на балконе, но целиком под ветер и дождь выходить не хотел. Да, там уже и дождь хлестал тугими, злыми струями. На улице стало совсем темно. Наташа подошла к двери, чтобы включить верхний свет, и тут в дверь постучали.
Она открыла так быстро, что стоявший с той стороны мог бы вздрогнуть от неожиданности. Но он не вздрогнул. За дверью стоял Шура, который приложил палец к губам, схватил её за руку и утянул в коридор.
В коридоре царил полумрак. Лампы дневного света на потолке горели через одну. Белки глаз и улыбка на чёрном Шурином лице служили дополнительными источниками света. Наташа не удержалась от смеха – до того уморительно выглядел здоровяк-Шура, дико тараща на неё глаза и прижимая палец к губам. Наконец он прервал молчание:
– Это очень важно!
– А, старые знакомые! Почему ты не зашёл? Серега знает, что ты здесь?
– Нет. И это самое главное.
Наташа была заинтригована. Она пристально вглядывалась в лицо Шуры, пытаясь различить в нем признаки забавного розыгрыша, весёлой игры или приглашения к квесту.
– Ты хочешь поведать мне страшную тайну, и для этого пролетел тысячу километров?
– Я на поезде приехал, боюсь летать. Да, ты угадала, ты должна кое-что узнать. Только нужно быстро, пока Серега не … Будешь слушать?
Нет, искорки в Шуриных глазах не плясали. Общее впечатление комизма, излучаемое его крупной фигурой, щекастым лицом и по-детски огромными глазами, помешало ей понять с самого начала: Шура был абсолютно серьёзен. Даже трагичен.
– Попробую.
Наташа, в сущности, совсем Шуру не знала. Однажды она видела его в деле вместе с Серёгой. Не слишком хорошая рекомендация. А ещё раз – там, на автодроме, когда Серёга победил, всё было здорово, Шура просил её познакомить с Ленкой. Потом Ленка что-то говорила, кажется, они даже встречались пару раз… Шура, похоже, думал о том же:
– Помнишь тот день, когда мы … это … тебе подставились?
Наташа кивнула. Из уст Шуры ей предстояло услышать эту историю с другой стороны, так, как её увидели, пережили и запомнили парни-подставлялы. Странно, а ведь с Серёгой они никогда об этом не говорили!
Тем вечером, за пару часов до судьбоносной встречи с Наташей на дороге, парни колесили по городу в тачке. Просто так колесили, тачку опробовали. Не искали «клиента»: вчера подставились, получили по-крупному. Борзеть ребята не хотели, раз в неделю – и довольно. Так что сегодня вечер был выходным, разгрузочным, прогулочным. Разговор у них шёл, как не трудно догадаться, о … тачке!
Одна, но пламенная страсть соединила их друг с другом, посадила в эту машину и привела к их противоправному способу заработка. Все трое – Толик, Шура и Серёга – были повёрнуты на машинах. Они относились к автомобилям не только как к средству передвижения; не только как к предмету роскоши и демонстрации своего материального статуса; не только как с своему инструменту, предмету труда, обеспечивающему всем троим пусть не простое, но безбедное существование.
Нет, всё вышеперечисленное – слишком приземлённые материи, чтобы объяснить… чтобы понять, чем на самом деле был для каждого из них автомобиль. Продолжением самого себя, неотъемлемой, хотя и внешней, частью. Частью, без которой каждый из них чувствовал себя неполноценным, ущербным, инвалидом. Автомобиль…