Альма разочарованно уставилась себе в тарелку, Клара, как обычно, смолчала; Тиана знала, о чем думают сейчас сестры.
Они написали Бартоломью той же ночью; даже если письмо дойдет быстро, раньше чем через неделю мистера Финча ждать не следует. Еще неделя испытаний и ожидания. Тиана видела, как побледнела и осунулась Клара: ей становилось все тяжелее выдерживать такую жизнь. Во-первых, она себя не очень хорошо чувствовала; во-вторых, ее снедала тревога. Что, если Бартоломью не получит послание или не сможет приехать сразу же? Что делать тогда? Еще неделю интересное положение Клары можно будет скрывать, при особом старании — две или три, но потом… Потом придется сознаваться. А поддержки никакой, довериться некому. Бежать тоже некуда.
После того ночного разговора сестры собирались за полночь только один раз: тетя Джоанна мучилась желудочными коликами и спала плохо, проскользнуть в спальню к Кларе было тяжеловато. И разговор вышел скомканным; решили пока что ждать, а если вестей от Бартоломью долго не будет — действовать на свой страх и риск.
— Ты ведь можешь предъявить документы о браке нотариусу и получить законную часть наследства нашей матушки, — объяснила Кларе сообразительная Альма. — Если у нас не будет иного выхода, мы так и поступим.
С этим все согласились; но до чего же страшно было сознавать, что придется принимать подобное решение! Едва история Клары откроется, двух оставшихся сестер запрут дома и на всякий случай выдадут замуж в течение месяца. Эта мысль преследовала всех троих неотступно.
— Не поведут же нас силой под венец, — вслух размышляла Тиана.
— Сила и не понадобится. Честь семьи должна быть сохранена, — скривилась Альма. — Наша с вами проблема в том, что мы слишком много думаем о чести.
— Только не я, — вздохнула Клара.
— А ты в первую очередь. Иначе не молчала бы так долго, надеясь, что все обойдется.
Тиана понимала, что Альма права: они все не осмелятся на публичный скандал, а тихо решить дело в свою пользу, скорее всего, не удастся. И если Кларе есть к кому идти, то куда деваться Альме и Тиане? Хорошо, Альма может выйти замуж против воли отца, как это сделала старшая сестра; но до двадцать первого дня рождения Тианы еще много времени.
— Нам нужно найти себе мужей, — уверяла Тйана.
— Если бы это было так легко! — вздохнула Альма.
— Кларе же удалось.
Словом, к единому решению сестры так и не пришли. Поэтому отсутствием отца дома следовало воспользоваться; получив отказ в прогулке, Альма, подумав, решилась на новую попытку:
— Но мы можем посидеть в саду?
— Да, это возможно. Я посижу с вами. Так давно не дышала свежим воздухом! — сообщила тетя.
Тиана чуть не подавилась кусочком ржаного хлеба. Тетушка глаз не спускает с сестричек — неужели что-то заподозрила?
За небольшим садом ухаживала Клара. Специального садовника не держали, зачем тратить деньги? Поэтому сад был отдан в безраздельное владение Кларе и поварихе, которая на нескольких грядках сажала укроп, петрушку и базилик. Кроме того, здесь росла парочка старых, потерявших былое величие яблонь, которые по весне цвели, но плодов не приносили. На нескольких клумбах весёлыми огоньками распускались примулы, розовый куст топорщил ветки, светились в зеленой листве первые ягоды шиповника. Здесь же стояла статуя, которую отец счел достаточно приличной для этого дома: молодая женщина в хитоне, с печальным ласковым лицом. Откуда она тут взялась, никто не помнил. За высокой стеной, огораживавшей сад, находился тихий переулок, куда редко кто заглядывал.
Клара в своем сереньком платье и широкой накидке, скрадывавшей очертания фигуры, надев старые перчатки, копалась в земле; Альма и Тиана (первая с книгой в руках, вторая — с вышиванием) сидели неподалеку на скамейке; а для тетушки слуги вынесли из дому потертое кресло. Здесь, среди живой зелени и ярких красок, женщины семейства Меррисон смотрелись особенно убого. Тиана вышивала гладью: это было ее любимое времяпрепровождение. Потом результат можно будет вставить в рамку и повесить на стену или сделать наволочку для подушки — все не так мрачно. К тому же читать все равно невозможно, когда тетушка Джоанна произносит монолог. Альма пыталась, но получалось плохо.
— Ах, ну какие же нынче времена настали! — разглагольствовала тетя, обмахиваясь веером, хотя день сегодня выдался прохладный и дул легкий ветерок. — Вот, помню, раньше я бывала в Бате. Что за место! А теперь? Теперь я никуда не выезжаю, у меня болят ноги, руки, сердце и голова. А так хочется к морю!
— Съездите, тетушка, — не выдержав, посоветовала Альма.